Quae

Польско-иезуитская пропаганда

2011-12-23T13:05:00.000-08:00

Александр Жиркевич в «Сонном царстве великих начинаний (К столетнему юбилею дня рождения Ивана Петровича Корнилова)» (о чем уже вспоминал не раз) пытается понять и в какой-то мере оправдать «новых русских людей» в Вильне времен М. Н. Муравьева и И. П. Корнилова, но в конечном счете осуждает, причем со своей «русской» точки зрения. Дескать, зря они в спешке совершали «научно-археологические варварства» в роде «уничтожения ценных, исторических, художественных фресок» в Ауле (т. е. в зале Смуглевича), «с заменой их живописью в византийском стиле». Они должны были «непременно и свято сохранить» «древнюю стенную живопись на исторические и мифологические сюжеты»:

Пусть бы оставались, например, в зале «Aula» фрески, аллегорически будящие нездоровые мечтания о былой силе польско-иезуитской пропаганды, как след давно минувших, отлетевших в область невозвратного прошлого призраков.

Они, конечно, теряли бы свое кажущееся обаяние, когда тот же зал наполнился бы рукописями, вещами, говорящими о более древней, православно-русской культуре края, портретами русских, местных мучеников, жизнь свою отдавших за любовь и преданность России, когда в этом же зале, в известной системе, были бы расставлены доказательства неумолимой, отрезвляющей, исторической действительности...

А. В. Жиркевич. Сонное царство великих начинаний (К столетнему юбилею дня рождения Ивана Петровича Корнилова). Вильна: Русский почин, 1911. С. 32.

Опитолоки и Колноберже

2011-09-11T02:15:00.000-07:00

Опитолоки

Поместье Опитолоки (Apytalaukis), километрах в пяти от Кейдан, принадлежало Завишам, Тышкевичам, Забеллам. Дворец перестраивался в 1850 году в духе неоготики, в 1880–1918 году в неоренессансном стиле. В 1951–1952 годах его восстановили и приспособили под дом престарелых, потом тут был психоневрологический пансионат. Усадьба, как видно, с самого начала была солиднее, чем скромное жилище Столыпиных в соседнем Колноберже (Kalnaberžė), и несравненно лучше сохранилась, в наши дни практически целым и стоит, даже окна со стеклами и крылья у лебедя и руки-ноги у мальчика в маленьком декоративном бассейне, обезвоженном, конечно, перед двухэтажным дворцом с массивными ризалитами и изящными, очень грамотно выведенными пилястрами, подчеркивающим углы рустом, белым лепным декором, который так хорошо всегда идет желтому цвету плоскостей стен.

Колноберже

В отличие от удручающего своим состоянием «милого Колноберже», как называла усадьбу дочка Петра Аркадьевича Мария Бок. Дом окружен колючей проволокой, кровля местами дырява и дожди и снег продолжают разрушение изнутри, штукатурка снаружи местами обвалилась, с колонн сеней практически вся слетела, они краснеют красным кирпичом. Состояние деревянных потолочных перекрытий и лестниц внутри легко себе представить. Поэтому лучше обратиться от печальной участи столыпинской усадьбы к веселенькому дворцу Забелл.

Усадьба Опитолоки, как пишут и говорят, восхищала своим роскошным интерьером, в особенности диковинной мебелью из рогов.

Мебель Забеллы

Мебель эта выставлялась на Всемирной выставке в Париже в 1900 году и получила там золотую медаль. Графу Генрику Забелло она так понравилась, что он ее купил и привез в наш лесочек, в свою усадьбу.

Часть этого гарнитура, та, что уцелела от войн и расхищений под шумок политических перемен, в наши дни экспонируется в Кедайняй, в Музее Кедайнского края (Kėdainių krašto muziejus). Да там, в музее, вообще есть на что посмотреть: деревянный велосипед, кальян Тотлебена, кресты Винцаса Свирскиса (это kryždirbystė внесено в список культурного наследия ЮНЕСКО; Римантас Жиргулис рассказал, что Свирскис еще строил перпетуум мобиле, деревянный, конечно, заготовил для него уже детали, да только какая-то глупая служанка растопила непонятными деревяшками печку), латы и пулемет, всякая всячина.

Колбаса в ведре

2011-08-22T20:34:00.000-07:00

Упаковка ветра на фоне костела

Вторая половина понедельника в нашем лесочке подходила к середине, когда подойдя к остановке обнаружил на скамейке у остановки невысокого дядечку в сереньком пиджачке, джинсах, с стильными бачками, морщинистым лицом и черным пластмассовым ведром. Он сидел, сидел, а потом поднялся, подошел, покачиваясь, неверным шагом и спросил, а где это он и не Жирмунай ли тут? Новая Вильна, говорю, замечая в черном пластмассовом ведре красную длинную надкушенную колбасу. А где в Новой Вильне, поинтересовался он, и где здесь винно-водочный завод?

Юлюс пакует ветер

Тут мне грешному нечего было сказать, и он проковылял куда-то вдаль, постоял, пошатался, потом вернулся к остановке и сел в подошедший автобус. Доброго тебе пути, дядечка! Да не оставит тебя какой-нибудь подходящий святой своим попечением и выведет тебя на благой путь.

XXV Бурбулятор

А я отправился на Лукишский луг, где полюбовался, как замечательно упаковывают ветер Катя и Юлюс, и сам попускал мыльные пузыри; это был 25-й бурбулятор. С радугой, внезапно поднявшейся огромной стаей несчитанных ворон и дождиком, который быстро положил конец этим летним городским радостям.

Scutum Sobiescianum

2011-08-14T16:56:00.000-07:00

Памятник королю Яну Собескому

Живешь как в лесу и, конечно, знаешь, как славный наш иезуит астроном Мартин Одляницкий-Почобут сконструировал специальное созвездие Телец Понятовского в честь короля Станислава Августа, по гербу Понятовских, но оно не прижилось, не получило признания астрономической общественности. А вот данцигский = гданьский астроном Иоганнес Гевелий, он же Ян Гевелиуш, удостоил славного нашего короля Яна Собеского, — того, который турок под Веной разбил вдребезги, в память о чем в Литве водка выпускается, ничего плохого о ней сказать не могу, — созвездием Scutum Sobiescianum, и это единственный, оказывается, герб на небосводе и по сей день можно наблюдать, говорят, лучше всего в июле, в южном полушарии, — об этом ни сном ни духом.

Podhajce, Bracław, Mohylów, Kalnik, Krasnobród...

Гевелий созвездие по случаю победы при Вене и назвал; между тем у Собеского еще два десятка побед случилось, как выясняется из плиты с названиями и датами на постаменте памятника Яну Собескому в Гданьске. Cозвездие называлось первоначально Scutum Sobiescianum, Щит Собеского, в форме его герба Янина — по виду герб и выглядит как щит, вот как в сердцевине герба Речи Посполитой (два Орла и две Погони) на постаменте. До войны памятник стоял во Львове, и после войны коммунисты задумали было переделать его в памятник Богдану Хмельницкому.

Корона, Орлы, Погони, Янина

А что? Памятник похож на микешинского гетмана в Киеве, голову поменять — и готово (то, что в молодые годы Ян Собеский воевал с войсками Богдана, придавало бы такой конструкции особую пикантность). Но потом передумали и увезли сперва в Вилянув, потом в Гданьск. Надпись Królowi Janowi III miasto Lwów при коммунистах от народа, конечно, скрывали, чтобы народ не ломал себе голову, почему город Львов поставил памятник королю не у себя, а в Гданьске. В 1989 году, когда все стало становиться на свои места, — в смысле коммунисты перестали заботиться о головах народа, потому что в рамках свободных выборов их, конечно, послали туда, куда обычно посылают коммунистов как только они перестают пользоваться танками и пулеметами и куда в наши дни обыкновенно посылают папу Коли (вот и кричалка такая старинная, еще с прошлого века, есть, для рифмы: «Беларусь — в Европу»), таблица тоже стала на свое место.

Яблоки

По близости мы еще видели Дерево Тысячелетия (Drzewo Millenium, это Гданьску столько лет), странную скульптуру Петра Твардовского „Gdzie jesteś?“ на Дровяном рынке (Targ Drzewny), Золотые ворота (Brama Złota) в утренней дымке, Верхние ворота (Brama Wyżynna) в ремонте, фасад Большого арсенала со стороны Угольного рынка (Targ Węglowy), между прочим с запоминающейся фигурой казака, больше похожего на рыцаря, и отрубленной во Львове, кстати, головой Ивана Подковы, и на трамвае уехали к морю, в такое место Бжезно. Омочили ноги в этой части Балтийского моря, пройдясь по линии прибоя, удивлялись яблокам, собирали алычу, а потом пилили немереные километры по аллеям Иоанна Павла и Грюнвальдской.

От Каноней к Гераклу

2011-08-13T08:02:00.000-07:00

Ulica Kanonia w Warszawie

Улица Каноня, говорю, примечательна своими нетипичными для Варшавы фасадами, характерными скорее для северных приморских городов. Взять ту же улицу Длугу или Длуги Тарг (различать их не умею) в Гданьске, например. И сравнить с Каноней. Если уж зашла речь о сравнениях, то полезно сравнить катастрофическую ситуацию со свободой панорамы в балтийских странах с благодетельным положением FOP в польском государстве.

Ulica Długa w Gdańsku

В отличие от чудовищных законоустановлений по копирайту Латвии, Литвы, Эстонии, касающегося архитектурных сооружений, памятников и прочих авторских объектов в открытом пространстве, польский закон 1994 года дарует практически безграничную свободу панорамы. Так что можно публиковать где хочешь не только непонятного своим посланием «Силача» Станислава Чарноцкого на Гнойной горе (в эту свалку закапывали по шею сифилитиков с убеждением в целебных свойств гниющего мусора — хорошо, что ничего этого не знал, когда мы там немножко потоптались, вдаль на Вислу посмотрели), открытого в 1908 году, но и, гораздо более поздние, да хоть сегодня установленные.

Силач

Например, памятник битве за Монте Кассино (безголовая белая Ника высотой в 12 метров, скульптора Казимежа Густава Землы), открытый в 1999 году неподалеку от сада Красиньских. И не надо ждать, пока пройдет сколько там надо лет со дня кончины авторов, и проч. А вот фотографии практически всего рижского югендстиля, например, по смыслу зверского латвийского закона, нелегальны. Как постиг из польской Википедии, памятник железобетонный, покрытый каррарским мрамором, вес самой колонны Ники 70 тонн, весь памятник — 220 тонн, под ним серьезный фундамент и глубоко вбитые сваи.

Pomnik Bitwy o Monte Cassino w Warszawie

«А что это, — говорю, — не попадаются нам какие-нибудь интересные граффити?» И тут как тут на аллее Иоанна Павла II колоссальные, на всю стену дома, солдаты. На досуге их можно в другом месте посмотреть. «Золотые террасы» (в том же самом почти что месте тоже видно, как это выглядит), под рукой paragon fiskalny заведения „Italian Corner“: spaghetii Bologhnese 16,50, sola (рыба такая бывает) 19,99, risotto z kurczakiem 18,90, herbata 5,00, — чтоб была польза от сих заметок туристам и паломникам. Помпезные фасады Маршалковской, представление из жизни насекомых, музыкальный спектакль Яна Бжехвы Pchła Szachrajka, где эта самая Pchła дурила комара и еще кого-то насекомого пением под фонограмму, но обман, как это в сказках обычно бывает, назидательно раскрылся, потом издалека замечательный белый неоготический костел Спасителя с двумя грациозными башнями на площади Спасителя (похожий в Даугавпилсе, кстати), и от нее аллеей Вызволеня в сторону Уяздува и Лазенок.

UFO

По дороге попался еще «летний центр культуры» UFO (Unexpected Fountain Occupation, — а вы что подумали? — с девизом Warszawa stolica kultury forever) у аллей Уяздовских, в самом деле в котловане из-под недействующего бассейна — кавярня, маленький бассейн и торговля книжками, бижутерией и черт знает чем, про которую Лариса сказала было, что это блошиный рынок, а Алеша резонно стал спорить: блошиный рынок — это когда дешево продают старые вещи, а это художественная акция, на которой хипстеры дорого продают какую-то ерунду.

Всякая ерунда

Эталон Самсона для меня грешного с детских лет золотой силач Петродворца, с таким характерным движением. И Самсон в Лазенках мне бы показался каким-то скованным, что ли, только это вовсе не Самсон, а Геракл. XVIII век, долго без головы стоял, пока скульптор Веслав Винклер не приделал ему голову, для которой моделью послужила голова работника Лазенок, по имени Станислав, о как! То-то, смотрю, как-то странно она держится на туловище. Красивый классицистский дворец на острове, вода, утки, павлины и здоровенные рыбины, красивые скульптуры, опять же солнечные часы.

Геракл

Самое же удивительное впечатление доставили два павлина и пава на сцене амфитеатра, тоже конца XVIII века, произведение Яна Христиана Камсетцера, придворного архитектора Станислава Августа. Не могу рассказать, это показывать в лицах надо, как павлин и пава часами, казалось, стояли друг напротив друга, в гляделки играли, иной раз поворачивая и ушагивая к краю сцены. А другой в стороне время от времени кричал ужасным своим павлиньим голосом что-то, иной раз проходя было на сцену, но потом ретируясь. А те ему тоже что-то такое вразумляющее отвечали. И опять, и снова. И так часами.

От памятника Пилсудскому к Каноней

2011-08-13T07:54:00.000-07:00

Решетка памятника Адаму Мицкевичу

Полюбовавшись сменой почетного караула у Могилы Неизвестного Солдата, предался возвышенным, но кратковременным размышлениям у плиты на площади Юзефа Пилсудского, где папа Иоанн Павел II и полмиллиона поляков свершили мессу в 1979 году, и он тогда сказал слова про Дух, который снизойдет и изменит облик земли, этой земли, и их поняли так же правильно, как и другие его слова, мол, не бойтесь, — и оно и началось: Гданьск, Валенса, «Солидарность». От памятника маршалу Пилсудскому прошли к Краковскому Предместью, где Ларису развлек притомившийся гость Варшавы на скамейке, которого разбудила Straż miejska, а меня грешного навороченная ограда навороченного памятника Мицкевичу и мемориальные таблички про Шопена, POW и Реймонта.

Евангелист Лука костела Святой Анны

Живешь как в лесу и не знаешь, что нобелевский лауреат Владислав Реймонт, оказывается, был еще и портным (mistrz krawiecki) и член соответствующего цеха, о чем гласит мемориальная таблица на доме № 41 по Краковскому Предместью. У меня грешного в трудовой книжке было запись в одном месте про маляра четвертого разряда, в другом — про матроса-спасателя, но красить чего-нибудь или кого спасать на водах, если честно, то лучше мне не поручать, так что, в отличие от Реймонта, который в случае литературного неуспеха без своего портновского куска хлеба б не остался, вишу практически на волоске. От этих тягостных размышлений отвлекут разве что Якуб Мональди (вообще-то на своей итальянской родине Джакомо), зарабатывавший своим скульптурным искусством в Польше при последнем польском короле Станиславе Августе, и Францишек Пинк или Бинг, венский уроженец (вообще-то на своей австрийской родине Франц).

Святой Августин костела Святого Мартина

Они изготовили для ниш костела Святой Анны (классицистский, стоит там, где Краковское Предместье вливается в Замковую площадь) статуи четырех евангелистов удивительно непропорциональные, — все как на подбор коротконогие и длиннорукие. Но, может быть, это непредусмотренный творцами эффект расположения в возвышающихся над уровнем зрителей нишах? Стой они на земле, так и выглядели бы нормально?Такой же длиннорукий оказался святой Августин в нише костела Святого Мартина на Пивной, — кстати говоря, того же Яна Ежи Плерша, что и География, Слава и Юпитер с Венерой в Саксонском саду (еще недавно статуй Августина и Станислава по обеим сторонам входа в храм не было, их осенью 2009 года реконструировали по цифровым моделям на основе довоенных снимков и на средства сестер францисканок).

«Не были б поляки», — справедливо заметила Лариса по поводу рекламы чудесных аутентичных и эффективных травок отца Гжегожа Сроки у базилики Святого Иоанна Крестителя (по костелу, собственно, улица Свентоянская получила свое имя; угадай с трех раз, отчего улица Пивна называется Пивной).

Zioła ojca Grzegorza Sroki

А как же! — Взять, например, того же варшавского василиска, которого одолели, как известно, в подвале на примыкающей к Рынку Старого Города улице Кривое Коло при том же короле Сигизмунде Августе, при котором и нашего виленского василиска извели, по одной версии с помощью руты, по другой — зеркала. В нашем лесочке использование василиска пошло главным образом по части краеведческой литературы плюс стихи Чеслава Милоша и Айдаса Марченаса, повесть Макса Фрая, романы Ричардаса Гавялиса и Кристины Сабаляускайте.

Restauracja Bazyliszek

А варшавяне доблестно использовали гастрономически-коммерческий потенциал своего василиска, что выражено успешной, должно быть, деятельностью ресторана „Bazyliszek“ (и целой сети ресторанов в Польше и за океаном).

Kanonia в столичном городе Варшава — не столько улица, сколько небольшая площадь, треугольная, а названием, как пишут в интернетах, обязана канонии, то есть домам каноников варшавской капитулы, окружавших некогда бывшее тут кладбище. В одном из этих домов жил в канувшие в Вислу годы Артур Оппман, между прочим обработавший легенду о варшавском василиске.

Dzwon odlany przez Daniela Tyma

В окнах второго этажа другого дома внимание просвещенного путешественника уже в наши дни не может не приковать надпись PA RT IA KO BI ET. А в центре placyku стоит колокол, отлитый в 1646 году тем же Даниэлем Тымом, который и статую короля Сигизмунда Вазы для колонны Сигизмунда Вазы отливал, открыточной, что на Замковой площади стоит. Еще Каноня примечательна, во-первых, одним самым узким в Варшаве и в Европе, как пишут в интернетах, фасадом шириной в два метра (уловка против налогов, которые взимали по ширине фасада); во-вторых, своими нетипичными для Варшавы фасадами, характерными фасадами ганзейских городов. Пошуровал бы по своим закромам, так показал бы похожие фасады Риги или Таллина. Но лучше из свежей добычи: взять ту же улицу Длугу в Гданьске, например. И сравнить с Каноней.

Ogród Saski

2011-08-13T07:22:00.000-07:00

В память об августе 1920 года

Спросонья забыл план Варшавы в рюкзаке, сданном в камеру хранения на вокзале, так что направления нашим передвижениям задавал Алеша, он удивительно точно ориентировался, изучив накануне Гугл Мапс. И первым делом, после того, как концептуально выпили кто чай, кто кофе в числе первых клиентов Макдональдса на Маршалковской, заодно узнав новое польское слово paragon, принесло нас в Саксонский сад, в утреннем тумане и под легкий дождик (была в прошлом веке такая песня как раз, «Веселые ребята» исполняли: «На Варшаааву! на Варшаааву! На Варшаааву пааадает дождь»), и с первых шагов стало ясно, что самая верная примета столицы Польши, — чем она явственно отличается от столицы Гедимина, — обилие сорок, а также воробьев, галок, голубей, уток и павлинов.

Architektura wojskowa

В небесной канцелярии так уж было расписано, что в эти дни как раз исполнялась 91-я годовщина Чуда на Висле, и тут вам плита в память встречи Юзефом Пилсудским победоносных польских войск, спасших тогда Европу от коммунизма; плита во время Второй мировой войны сгинула и восстановлена в 1993 году. Для туристов, путешественников и странствующих энтузиастов полезно, наверное, знать, что парк был заложен на рубеже XVII и XVIII веков королем Августом II Сильным, мне грешному знакомым главным образом по роману Крашевского «Графиня Козель», что это — один из самых старых парков в Польше, что королевский парк в 1727 году был открыт для публики. В красоте и ценности деревьев и кустов мало что смыслю; на разглядывание барочных скульптур Венеры, Юпитера, аллегорических времен года (Зиму изображает бородатый мужик), то ли муз, то ли аллегорий, например, Истории, Музыки и Географии, или специально Архитектуры военной, а также разных добродетелей времени не жалко, оно того стоит.

Солнечные часы

Задним числом узнал, что скульптур 21 и автор их — Йохан Георг Плерш (он же Ян Ежи Плерш). Еще попались там солнечные часы, со своей особой историей: Антоний Магер завещал тысячу злотых на сооружение солнечных часов (компаса) в публичном месте, 25 лет деньги пролежали в банке, пока в 1863 году на каменной подставке А. Сикорского не была установлена конструкция Якуба Пика. Потом еще несколько солнечных часов встретилось, одни на доме, другие в Лазенках, потом в Гданьске тоже, кажется, парочка. Часы, впрочем, можно и не заметить в соседстве с ампирным Большим фонтаном (Генрик Маркони, он же Энрико Маркони; 1853 или 1855); кто бы мог подумать, что чаша на ноге, оказывается, отлита из чугуна. А дельфины цинковые.

Fontanna Wielka

Клумбы с цветами, фонтаны и статуи венер и добродетелей в соседстве с военно-патриотическими объектами где-нибудь в другом месте, может быть, диссонировали б, но в Варшаве лебеди и клумбы рядом с чем-нибудь из области Пилсудского и Армии Крайовой плюс что-то про Иоанна Павла II совершенно нормально, так что где ж еще и быть Могиле Неизвестного Солдата, как не на выходе из Саксонского парка, на краю ровной, гладкой, просторной площади Пилсудского, где до войны стоял Саксонский дворец.

Grób Nieznanego Żołnierza

Могила Неизвестного Солдата, как скульптуры в парке и все остальное — послевоенная реконструкция; памятные таблицы на колоннах менялись и те, что мы видели — с 1990 года, с названиями битв польских воинов, включая Грюнвальд, Оршу, Кирхгольм (это когда наш Ян Кароль Ходкевич, воспитанник славной нашей же Alma Mater Vilnensis, беспрецедентным маршем в два дня привел свое войско от Дерпта к Кирхгольму и там часа за то ли четыре, то ли восемь мастерски разгромил трехкратно превосходящих в численности шведов), Смоленск и Бородино в 1812, Вильно в 1794, 1919 и 1920, Динабург в январе 1920 и проч. Мы оказались единственными свидетелями ритуала смены почетного караула. Вообще говоря, вообразите, как при любой погоде, независимо от того, смотрит кто или никто не видит (по правде, Могила Неизвестного Солдата и площадь контролируют камеры командования варшавского гарнизона, оно тут по соседству располагается, и рядом, конечно, памятник Юзефу Пилсудскому, — да красивее об этом даже не догадываться), но каждый час одинаково церемониально шагают солдаты репрезентационного батальона Войска Польского в парадных мундирах, — в самом таком незаинтересованном действии есть нечто назидательное.

Смена караула

Дальше все шло как по плану — Краковское Предместье со своими палацами и памятниками (навороченный помпезный Адам Мицкевич Ларисе не понравился), Зыгмунтовская колонна на Замковой площади и удивительно непропорциональные статуи апостолов в нишах фасада костела Святой Анны, прилегающие улочки, Сирена на Рынке Старого Города и ресторан, гордо носящий имя варшавского василиска, Пивна, Фрета и Длуга, сад Красинских и т. п., что, конечно, по обыкновению снимал с научными целями (вдруг да пригодится статьи в Википедии иллюстрировать) и без особого разбора загрузил пока куда надо, а без всякого плана специальным бонусом попался внезапный Арвидас Юозайтис с сыном в «Золотых террасах», куда мы зарулили в рассуждении чего бы покушать, а потом еще, по специальной рекомендации Лары Л., Лазенки с невероятным шоу павлинов и парк Уяздовский с утками, галками и голубями.

Фрэнк Заппа и василиск

2011-08-11T09:30:00.000-07:00

Мыслитель (1910)

Laimikis о виленском василиске:
Странный город этот Вильнюс: хотя пару сотен лет тому назад в Вильнюсе жил последний василиск Европы, памятник поставили Фрэнку Заппе.

Оригинал:

Keistas miestas tas Vilnius: nors prieš porą šimtų metų

Vilniuje gyveno paskutinis Europos basiliskas,

paminklą pastatė Frankui Zappai.

От разгадывания этой загадки можно ли обронзоветь и стать похожим на произведение Юозаса Зикараса? Подумай об этом!

Лукишская площадь 8 августа с. г.

2011-08-08T13:46:00.000-07:00

Живешь как в лесу, а между тем, оказывается, луна полнеет, а российские власти в 1817, 1837 и 1875 годах разрабатывали планы приведения в порядок Лукишской площади.

Упаковка ветра на Лукишской площади

Ни один из них, однако, осуществлен не был. От души хотелось бы пожелать, чтобы та же участь постигла проект реконструкции площади, о котором писалось в Дельфи чуть не с полгода тому назад, – в общепринятой среди нынешних балбесов от урбанистики манере замостить все живое, чтоб аж страшно было б подходить (вместо того, чтобы дать нынешним аллеям засориться травой, одно-другое дерево, кусты там какие-нибудь сами вырастут, была бы уютная лужайка поваляться на досуге). В 1861 году (при генерал-губернаторе В. И. Назимове; а кто был губернатором, не помню, но это-то скорее губернаторской заботой было) площадь кое-как разровняли, над оврагами перекинули мостики (Jonas Jurkštas, Rimantas Zizas. Lenino aikštė. Lietuvos TSR istorijos ir kultūros paminklų sąvadas. 1: Vilnius: Vyriausioji enciklopedijų redakcija, 1988. P. 321). Там, где по соседству были рынки с торговлей главным образом дровами (допустим, дровяной рынок) и зерном (зерновой рынок, что ли?), по ту сторону Георгиевского проспекта, то ли в 1890 году, как писали Юркштас и Зизас (но я бы им так уж безоговорочно не доверял), то ли в 1897–1899 годах, построили Дворец правосудия, где помещались Судебная палата, Окружной суд, Прокурорский надзор и тому подобные заведения (Георгиевский пр. 36).

Дворец правосудия (воон там, из-за дерева выглядывает)

Проектировал его академик архитектуры (1885) Василий Агафонович Пруссаков (1854 – между 1918 и 1924), воспитанник Академии художеств (1871–1876), автор проектов судебных зданий во многих городах России, а на месте по его эскизам и проекту сооружали Михаил Прозоров и инженер Леонид Виннер. Освятили, между прочим, 13 октября 1899 года, а откуда извлек эти сведения, не помню, как и виленских губернаторов. К тому первоначальному зданию уже перед самой Первой мировой войной были пристроены пристройки, а тут война, а там исторические перипетии – и в здании располагались учреждения немецких оккупационных властей (1915–1918), литовской комендатура (1918), комиссариаты и ревтрибунал большевицкого правительства (1919), суды Виленского воеводства (1920–1939), Вильнюсское управление НКВД и следственная тюрьма (1940–1941), гестапо и СД, тюрьма, казарма зондеркомманды (1941–1944), подразделение НКГБ (МГБ, КГБ) Литовской ССР и следственный изолятор (1944–1991), – и еще помню то время, когда Ленин рукой своею прямо туда всем путь показывал. А рядом в 1903 году выросло здание Мариинской женской гимназия, где потом консерватория была, а ныне Литовская академия музыки и театра, здание по проекту тоже петербургского архитектора А. К. Красовского.

Башни костела Иакова и Филиппа

С севера площадь натурально ограничивали костел Св. Иакова и Филиппа с монастырскими зданиями, с западной стороны – Торгово-промышленная палата (ага, Михаила Прозорова проект, 1903) и построенное полвека спустя, в 1956 году, по проекту Льва Казаринского, здание сперва Совета министров, а ныне Министерства иностранных дел, с восточной – жилые дом рубежа прошлого и позапрошлого веков. Ну, что в те еще годы на Лукишской площади ярмарки проходили, это известно. А где ярмарки, там и балаганы всяческие, цирк, например; тот же Прозоров проектировал деревянное, не сильно долговечное здание для такого цирка. В цирке, как положено, между представлениями революционные трудящиеся свои революционные митинги устраивали.

Упаковка ветра с дитем на груди

По соседству где-то тут были какие-то кожевенные фабрики, кожевники то и дело бастовали и тут же на площади тоже митинги устраивали. А в перерыве между митингами в цирке шли цирковые представления, их солидные люди посещали, например, губернатор Виктор фон Валь. Вот он в мае 1902 года, еще до 1905 года далеко, а поди ж ты, выходил из цирка, а тут к нему революционный человек подскочил и выстрелом из револьвера в упор попал в левую руку. Губернатор повернулся, и революционный человек попал ему в правую ногу. Губернатор пошатнулся, чины полиции и публика повалили стрелявшего на землю, тот еще раз успел выстрелить в воздух, пока его обезоружили, и оказался при дознании мещанином Ковенской губернии Гиршем Лекертом. Если он в самом деле был ковенским, так это только подтверждает старые мои подозрения, что от ковенских нам, виленчанам, только беспокойства и неприятности (для уроженца Эйшишек это ответственное заявление).

Упаковка ветра

Потом в 1940–1941 и 1944–1952 годах Лукишская площадь называлась площадью Советской. А дальше уж дело известное: радикальная реконструкция по проекту ленинградского архитектора Владисловаса Микучяниса (1913—2000), статуя Ленина (отлитая в 1952 копия статуи 1940 года для Воронежа, работы Николая Томского) высотой в 3,70 м, на постаменте высотой 7,35 м, облицованном камнем, стыренным коммунистами с памятника князю Щербатову на Евфросиниевском кладбище, а ныне, ясное дело, ни статуи, ни постамента, статуя в Грутасе, и куда делась облицовка в независимой Литовской Республики, остается только гадать.

С тех пор ни ярмарок, ни митингов на Лукишской площади не происходит, только в сезон, между маем и сентябрем, через понедельник – burbuliatorius и упаковка ветра (подробности и свежие новости у тех, кто это затеял), об этом 24-м бурбуляторе с симпатичной датой 08.08 уже написал в одном месте, но запал еще не прошел, да и фотографии, какие бы там они ни были, не все еще опубликовал, а сколько ж можно их хранить на карточке или, тем более, на диске, чай не резиновые. В отличие от интернетов.

Фотографирование с футбольными целями

2011-08-07T13:12:00.000-07:00

Фото Алексея в домашних условиях, для футбола

Найди четыре разницы. Или пять, или даже семь, а то, глядишь, и все восемь.

Вид города Вильно

2011-07-10T02:07:00.000-07:00

На конференции в Институте литовской литературы и фольклора „Paribio miestai: kultūros topografija / Border Cities: Creative Topographies“ в декабре 2009 года Миндаугас Кветкаускас, в частности, говорил о том, что старая Вильна как городское пространство и как социокультурный феномен замысловатой конструкции, с нетривиальным ландшафтом и удивительной гетероглоссией, производящей у внешнего наблюдателя впечатление странной хаотичности, побуждал имперские власти к настойчивому стремлению этот хаос упорядочить и организовать.

Вид города Вильно

Кто бы спорил, если вспомнить, когда, наконец, были проложен Георгиевский проспект, составлено подобие генерального плана, введена нумерация домов, а там и переустройство еврейской системы образования началось. Картинка, обнаруженная в «Памятной книжке Виленского генерал-губернаторства на 1868 год. Издана Витебским губернским статистическим комитетом под редакциею А. М. Семеновскаго» (Санктпетербург, 1868) может служить иллюстрацией этой установки: просто удивительно, как автор(-ы) сумели игнорировать очевидные характеристичные черты Вильны и сгладить его до плоского равнинного российского города.

Джованни Баттиста

2011-07-05T15:12:00.000-07:00

Parrocchia del SS. Redentore

Дождь, отчего кое-кто радуется: о, грибы пойдут! Отчего в голове моей шевелятся непутевые мыслишки: а что, не унеси чума в 1575—1576 годах чуть ли не пятьдесят тысяч жителей Венеции, то и не было бы Сантиссимо Реденторе?! Замечательный храм, -ая, -ое во многих, если не всех, отношениях, увидишь так вряд ли забудешь, светло-серый строгий фасад по линейкам и циркулям Андреа Палладио и огромный корпус, купол со статуей Спасителя наверху и две узкие высокие, чисто минареты, цилиндрические кампанилы, попросту колокольни, святой Франциск и святой Марк в нишах, причем евангелист сильно напоминает святого Марка кафедрального собора в Вильнюсе.

Giovanni Battista

И внутри красота неземная плюс для любителей Франческо, Леандро и Якопо Бассано (кто ж их там различит), Веронезе (Паоло начал, сыновья закончили), то ли Тинторетто, то ли его мастерская и другие фигуранты истории искусства плюс,среди прочего, две бронзовые скульптуры, пишут, 1610 года (это когда победоносные войска Станислава Жолкевского вступили в Москву; Franciscus Terilli Feltrinensis F[ecit]). Еще удивительнее подхваченный по случаю буклетик, в котором на голубом глазу сказано, мол, the one on the right represents the Redeemer, and the one on the left is Giovanni Battista — практически ничем не хуже, например, костела Котрины или там Йонасов, что кое-где у нас порой встречается.

Сравнительное гостиницеведение

2011-07-03T06:27:00.000-07:00

Foresteria Redentore

Foresteria Redentore на Джудекке, вполне капуцинское место, с распятием у изголовья, и никакого, конечно, дурацкого телевизора, из приборов хватает и холодильника, правда, с розетками напряженно, всего-то одна на всю келью и нашлась, так что бедному постояльцу всегда предоставляется широкая свобода выбора касательно того, чего бы ему из своих и здешних приборов и инструментов хотелось бы, например, итальянским электричеством подпитать, но wi fi не хотел работать никак, хоть и подписал какую-то итальянскую бумагу sul trattamento dei dati personali, зато по утрам гул колокола капуцинской же церкви Santissimo Redentore и протяжный крик петуха, а спустишься со второго этажа во двор, так под синим-синим небом по уже нагретым ранними солнечными лучами тротуарным плитам редкие пугливые ящерицы снуют.

А в City Hotel на углу Нарвского шоссе и улицы, кажется, Крейцвальда, никакого, разумеется, распятия (и даже минус шампунь, в отличие от, казалось бы, капуцинов), но зато, конечно, дурацкий телевизор, и тоже зачем-то холодильник (держал в нем, если честно, водку) и розеток побольше, однако, с другой стороны, никакого тебе шкафа или там тем более стола, не то что у капуцинов. Ну и окна на неинтересный двор, который лучше завесить. И никаких петухов и тем более колоколов.

Мамонтоваса в президенты

2011-07-01T07:39:00.000-07:00

Британские ученые утверждают, что будет в Литве счастье, когда исполнится предсказание криве-кривейто Лидутко, потомка легендарного криве-кривейто Лиздейки: в седую старину приснился однажды князю Эйрагольскому Вингалле, – должно быть с чудесного алуса и меда, – дивный сон: по синему небу летели, пламенея, поднимаясь и падая, мельницы и феи, ведьмины чары и сокровища алхимиков, морские просторы и небесные бескрайности. Смущенный необычным сновидением, Вингалла проснулся и не стал звать бестолковых дружинников и бояр, но призвал к себе более-менее компетентных в тонких материях слепого буртининка Молгаса, славящуюся ростом и голубыми глазами дочку Скирмунду и сигонту в лаптях, имя коего анналы не сохранили, рассказал им, как умел, в чем дело, и потребовал анализа и интерпретации. Слепой Молгас, оказалось, только патриотические песни под звуки своей простой незатейливой лиры петь горазд, Скирмунда бессильно хлопала голубыми своими глазками, помышляя на самом деле только о князе Давиде Смоленском, ну и сигонта, в общем, университетов не кончал.

Пришлось гонцам заучивать сон наизусть и скакать в стольный город Вильну, где они его с грехом пополам изложили Лидутке. Лидутка на скорую руку принес жертву кому следует, прислушался к своему сердцу и дал гонцам как анализ, так и интерпретацию. По дороге домой гонцы, без устали повторяя про себя мессидж Лидутки, сформировали мощный информационно-энергетический импульс, пронзивший синее небо с мельницами и феями и куда-то улетевший в глубины космоса, там где-то как-то отразившийся и вернувшийся спустя много-много лет в мозги британских ученых, которые объяснили: если 969696 благородных, умных, образованных, честных и скромных граждан Литвы вложит свою руку в золотую руку Андрюса Мамонтоваса в Ниде, то он станет президентом, и все будет хорошо.

Только где ж столько умных, образованных, честных и скромных граждан Литвы взять?

Nigdy od ciebie, miasto, nie mogłem odjechać

2011-06-30T08:44:00.000-07:00

Симонас Даукантас

Цифровое изображение слева изображает уже упоминавшегося ранее Симонаса Даукантаса во дворе Симонаса Даукантаса. Возможно, для более адекватного представления не помешает снабдить изображение того же воспитанника императорского Виленского университета самой блестящей его поры фигурами нынешних студентов в студенческих шапочках и университетских майках, в роли пятикопеечной монеты или спичечного коробка, – должно быть, активисты из студенческого представительства филологического факультета, исполнявшие различные важные функции в четверг 23 июня, в день вручения бакалаврских дипломов филологам.

Студенты для масштаба

При вручении, между прочим, присутствовали и даже отчасти в оном участвовали норвежский и польский послы. Януш Сколимовский и в воскресенье 26 июня в побывал в университете, где во дворе Сарбевия торжественно открывалась доска в память Чеслава Милоша. Случилось это без меня грешного, но с ~~Далей Грибаускайте~~ (зачеркну ее, впрочем, за оголтелый лукашизм и беспринципное отношение к массовым фальсификациям результатов выборов, таким же массовым репрессиям и нарушениям прав человека в соседней стране), министром Арунасом Гелунасом (старый привет коего Екатерине Ла только на днях передал, наконец), Витаутасом Ландсбергисом и других, которых можно разглядеть в фоторепортажах.

Nigdy od ciebie, miasto

Автор мемориальной доски с барельефом Арвидас Алишаускас, как в одном месте написал Виктор Денисенко (упоминаний автора больше нигде не нашел; автор Даукантаса тоже не самый известный, а что уж говорить о том, кто в наши дни создал его бронзовую или под-бронзовую реплику). И текст на польском, литовском и латинском языках – знаменитая строка Nigdy od ciebie, miasto, nie mogłem odjechać. А дальше было Długa była mila, ale cofało mnie jak figurę w szachach, etc. Июнь пролетел как сумасшедший, впрочем, ничем не уступая в этом отношении маю, и вот сегодня – Finis semestri.

Из истории Вильнюсского университета

2011-06-22T15:21:00.000-07:00

Simonas Daukantas

Сегодня практически на моих глазах на месте, пустовавшем после снятого месяц-другой тому назад старого, какого-то чуть ли не цементного, Симонаса Даукантаса, исписанного временем и ах и ах как много, во дворе Симонаса Даукантаса водрузился новый Симонас Даукантас, тех же форм, но чуть ли не бронзовый. Его надо, во-первых, освятить, во-вторых, обмыть, а то висеть, тьфу-тьфу-тьфу, не будет. А в воскресенье во дворе поэта Сарбевия, на том здании, где в бывшей квартире достопамятного архитектора Шульца располагается деканат филологического факультета, будет торжественно открыта мемориальная доска в память поэта Чеслава Милоша. Ее по-хорошему тоже не мешало бы, во-первых, освятить, во-вторых, обмыть. А то висеть не будет. Тем более, что, сколько помнится из разговоров с Александром Фьютом, в студенческие годы Милош был отнюдь не таким, каким он мог бы рисоваться, например, из «Города без имени» и на филологии, то есть на тогдашнем гуманитарном отделении, на полонистике, ему не очень-то понравилось (да и в целом не очень высоко о тогдашнем университете он отзывался: заведение новосозданное, без традиций, профессура с бора да сосенки, и проч.), скучные лекции да экзальтированные барышни, — чего хорошего, спрашивается? Оттого и перевелся. То ли дело ходить по ближним и дальним окрестностям, плавать по рекам на байдарках или на чем там они с Теодором Буйницким плавали, в здоровом теле здоровый дух и все такое прочее. Но другого университета у него не было. А у университета другого нобелевского лауреата.

Tutti frutti

2011-06-03T11:58:00.000-07:00

Отражение

Брюссельский аэропорт отличается особым бельгийским зверством, позиционируя себя 100%но свободным от табакокурения, и Отец небесный миловал особенно там не задерживаться. При виде Альп сверху в голову лезут непутевые мысли про императора Павла, пославшего зачем-то Суворова переходить через них. Стоя на Фондамента деи Фрари неподалеку от восхитительной базилики Санта Мария Глориоза деи Фрари, оставил отражение себя грешного в венецианских стеклах по ту сторону Рио деи Фрари.

Деталь

В сложную оптическую конструкцию уместились силуэты за витриной какого-то заведения с едой и питьем, чуть ли не тоже Фрари. Поразительные старухи нищенки, бормочущие per favore, per favore, словно в сериале про комиссара Каттани. Bronto, - ответила на звонок Даниела Рицци, опять же оттуда. La Piovra. И нахальный негр, таскающийся по кафе какой-то американской сети рядом с той же Мария деи Фрари от столика к столику. Проблемы и перспективы изучения русского зарубежья, Петр Мицнер, выставка Дмитрия Александровича Пригова на Дорсодуро 3246, здешняя топонимика (Calle del tabacco и все такое), святой Христофор и святой Рох, разнообразные красоты достойны, конечно, отдельного разговора, на который вот уже которую неделю времени не находится.

Клетка для курильщика

В венском же аэропорту предаваться пороку табакокурения можно, но позволяется делать это в специальных стеклянных клетках с дырочками прогрессивной австрийской системы Smoke Free System, которая освежает воздух и вообще все что можно вокруг во всем якобы здании, что выглядит с непривычки унизительно. Представь себе: стоит в пространстве клетка, и в ней эдакой рептилией выставляется на обозрение изможденный курильщик.

Эстонские матрешки

Не менее странно и, если честно, то, пожалуй, и уродливо выглядят ручки у эстонских матрешек, налетевших на компанию филологов и отчасти в чем-то даже где-то семиотиков на улице Вене (последнее совершенно закономерно) близ Никольской церкви, что имело место в Третьи Лотмановские дни. Они сперва взяли в тиски Вадима Парсамова, а потом его же и Татьяну Кузовкину. Но отважных филологов и даже в чем-то семиотиков не только матрешками, но и брюссельским аэропортом не испугать. Из других же экзистенциальных опытов замечу, а то забуду, якобы мороженое из белого пива с карамелью в Ауле, каковое оказалось таки просто сливочным. И как после этого верить меню?!

similis venenosa bellua

2011-05-14T10:47:00.000-07:00

Святой иезуит с книгой

Живешь как в лесу и, допустим, апостола Марка от евангелиста Иоанна отличишь. В частности, тех огромных, что занимают свои места в нишах главного фасада Архикафедрального собора Святых Казимира и Святослава. А вот понимать, где какой святой позднейших времен, особенно среди иезуитов, — чего не дано, того не дано. По тому, кто из них изображается с книгой, святых иезуитов не распознаешь: люди они все как на подбор ученые и книга — атрибут не одного из них, начиная с самого Игнатия Лойолы. Взять того же Адама Игнатия Нарамовского (1686—1736), мельком уже упоминавшегося здесь автора "Facies rerum Sarmaticarum in facie Regni Poloniae, Magniq[ue] Ducatus Litvaniae gestarum duobus libris succincte expressa".

Он, правда, не святой, а рядовой доктор свободных наук и философии, но в первой книге означенного труда, выпущенной в печатне Виленского университета Общества Иисуса в 1724 году изложил историю с виленским василиском (версия с рутой, не с зеркалом, и с ссылкой Ex MSS; перелистывая книгу, так и не понял, что это такое, какая-нибудь Miscellanea Sarmatica):

Facies rerum Sarmaticarum

Sub regimine Sigismundi Augusti, similis venenosa bellua, Basiliscus, Metropolim Ducatus Litvaniae Vilnam, suo infecit contagio, dum multos subitanea ad solum aspectum confecit morte. In cavernosis enim quibusdam cellarii praeruptis nidum invenit, e quo aspicientes ad latebram homines enecabat, ut ergo tempestive subveniretur urbi, quorundam svasu 4. per ordinem demissi recentis rutae fascicule...

В экземпляре библиотеки Вильнюсского университета на полях против этого места выцветшими побуревшими чернилами написано NB, рукою, может быть, Теодора Нарбута или Владислава Загорского. Еще бы не NB. Еще какое NB! NB!!

Так вот, симптоматично, что из пяти двухметровых святых иезуитов в нишах северного фасада собора два — с книгой. Расположенные в таком месте, что случайно мимоходом не увидишь, они не относятся к общеизвестным виленским мужчинам с книгами.

Святой иезуит с книгой

Созданные из стукко во второй половине XVIII века, они стояли в костеле Святого Казимира; когда он был закрыт и передан православной церкви (и спустя десять лет стал кафедральным собором Святого Николая Чудотворца), статуи в 1832 году были перенесены на свое нынешнее место, и своими формами рококо не слишком гармонируя с классицистским фасадом, каким-то образом, может быть, силою привычки, все-таки приросли к нему. И один, на вид постарше, как будто сам написал книгу, что держит в левой руке, и с любовью смотрит на свое сочинение, правою рукою как будто собираясь ее приласкать и погладить. А другой — с бородкой покороче, что, может быть, говорит не столько о молодости, сколько о том, что он находил время следить за бородой, в отличие от первого. И он на вид строже, книгу, быть может, не свою, а с усердием прочитанную, держит опущенной правой рукой, а левую протягивает нам, что-то говоря, куда-то приглашая...

Мужчины с книгами. Продолжение

2011-05-12T11:26:00.000-07:00

Моисей с книгой

Что касается наших виленских мужчин с книгами (одетых, разумеется), то к самым симпатичным из них, несомненно, относится бородатый, в развивающихся одеждах, крепкий дед в левой, западной нише второго яруса главного фасада костела Вознесения Господня, более известном как костел миссионеров, на бывшей улице Сиротской. Умом своим острым можно, конечно, сообразить, что это никто иной как Моисей. И он, как выясняется, на девять сантиметров выше правого восточного псалмопевца Давида с лирой (2,20 м). С таким ростом в баскетбол, — или с книжкой стоять, радуя виленчан и гостей столицы, навевая вместе с тем добродетельные мысли и возвышенные устремления. Разницу в росте между ними деликатно скрадывают профилированные постаменты: под Давидом, как пишут в одной ученой книжке, 71 см, а под Моисеем — только 61.

Игнатий Лойола

Сей мужчина с книгой, оказывается, деревянный (Моисей Кафедрального собора из стукко и высотой в 3,9 м, но он не считается — разве он с книгой? С книгой там другие фигуранты, причем не только из числа евангелистов), и вырезан в середине XVIII века; с тех пор его неоднократно красили и перекрашивали, и толстые слои краски сглаживают выразительность динамичных барочных форм, которые, впрочем, не могут не напомнить еще одного энергичного мужчину с книгой — порывистого Игнатия Лойолу в сенях университетского костела Иоаннов, основателя славного Общества Иисусова, коему если не Литва, то Вильнюс обязаны всем лучшим в себе — барокко и Университетом, Университетом с костелом Иоаннов с этой самой статуей в сенях и с еще одним Лойолой на фасаде.

Погрязший в мрак невежества

Игнатий Лойола в сенях попирает погрязшего во мраке заблуждений и невежестве лохматого, неухоженного, едва прикрытого каким-то тряпьем мужика, и message композиции вполне отчетлив: кто книжек не читает, тот, жалкий, грязный и вонючий, валяется в ногах у торжествующих читателей. На досуге не помешает написать про Давида и Моисея в Википедию, для полноты статьи о костеле Вознесения Господня.

Василиск Артура Оппмана и Вацлава Оппмана

2011-05-10T09:45:00.000-07:00

Bazyliszek Wacława Oppmana

Польский поэт немецкого происхождения Артур Оппман, сын века пара, электричества и пулемета, выпустил в 1925 году книжку для детей „Legendy warszawskie“, куда включил и расцвеченную персонажами, диалогами и сценами историю про варшавского василиска на том самом пожарище на Кривом Коле; в главных ролях дети оружейника Мельхиора Остроги Мацек и Гальшка, а также их приятель Валюсь. Завязка сказочная: когда собрались они из кузницы побегать, на свет Божий посмотреть, отец запретил им ходить на Кривое Коло к развалинам, потому что недобрые дела там творятся. Мальчику, который ничего не боится, и девочке, которая всего боится, легко было пообещать туда не ходить и еще легче таки отправиться. Там в подвале руин Валюсь первым пал жертвой не то петуха, не то змеи, с петушиной головой и пурпурным гребнем в форме короны, с тонкой и длинной шеей, косматыми высокими ногами, с острыми когтями, но страшнее всего были круглые выпученные глаза (oczy wyłupiaste), сверкающие то красным, то желтым. Василиск, одним словом. Дело кончилось благополучно: приговоренного к смерти Яна Слёнзака (Jan Ślązak), т. е. Яна Силезца, обвешанного зеркалами, отправили в подвал, и вынес он оттуда труп варшавского василиска, сожженного палачом на костре.

Вацлав Оппман, должно быть брат Артур, книжку иллюстрировал, и, поскольку был сыном того же века, сочинение Артура читал не особенно внимательно, и василиск у него получился скорее карикатурой на геральдических орлов времен только что отгремевшей войны, коих немало было изображено по обоим сторонам всех фронтов. На обложке одного из изданий «Варшавских легенд» века интернета и мобильных телефонов петушиная природа василиска тоже чрезмерно акцентирована, отчего он выглядит какой-то выкрашенной зеленой краской советских поликлиник курицей.

Куда достовернее выглядит варшавский василиск на обложке другого издания. Но и он, конечно, уступает василиску виленскому Сергея Первушина.

Z otwartej czeluści drugiej piwnicy buchnęło zgnilizną i w zielonawym świetle, przypominającym blask świętojańskich robaczków, Maciek i Halszka ujrzeli okropnego potworka. Był to niby kogut, niby wąż. Głowę miał kogucią z ogromnym purpurowym grzebieniem w kształcie korony, szyję długą i cienką, wężową, kadłub pękaty, nastroszonymi czarnymi piórami pokryty, i nogi kosmate, wysokie, zakończone łapami o ostrych olbrzymich pazurach.
Ale najstraszniejsze były oczy potwora: wyłupiaste, okrągłe, do sowich ślepiów podobne, jarzące się to czerwono, to żółto; oczy te, na szczęście, nie widziały Maćka i Halszki, utkwiła je bowiem poczwara w ciało leżącego na ziemi i nieżywego już biednego Walusia.

От цитат, тем более на языке Мицкевича, Пилсудского и Милоша, еще никто не умирал.

Podania o Wzgórzu Baksztańskim

2011-05-03T10:00:00.000-07:00

Podania o Wzgórzu Baksztańskim

С третьего раза нашел, наконец, заметку Мирославы Войшвилло «Предания о Бакштанском холме» (M. Wojszwiłło. Podania o Wzgórzu Baksztańskim // Czerwony Sztandar. 1981. Nr 238 (8749), 17 października. S. 4, в рубрике „Legendy wileńskie“), а толку никакого: во-первых, про василиска там ничего не оказалось, зря надеялся. Во-вторых, из тех двух, что есть, одна не стоит разговора – про колодец, в котором вода во время битв с крестоносцами окрашивалась цветом крови, а вторая, занявшая большую часть заметки, о бессердечной панне, провалившейся со всем своим дворцом и сокровищами под землю, бессмысленно пересказана: дескать, появился юноша, услышал вздохи и жалобы девицы, скуление щенка, пение петуха; спустился, в подземелье, увидел окаменевшую панну, ее любимых петуха и собаку, и они при его появлении начали было оживать, приобретать цвет, но тут вдруг ни с того ни с сего налетел вихрь и погасил свечку, все исчезло во мраке, а когда наш молодец зажег другую свечку, то панны, сокровищ, петуха и собаки не увидел, а увидел колодец с пурпурной водой. На самом деле, конечно, оживать девица стала по мере того, как юноша молился, причем молиться он должен был не прерываясь, но он не выдержал, когда пламя свечи заколебалось и на мгновение остановился снять нагар, и тогда-то сокровища, девица, петух и собака погибли навеки. Остается надеяться, что такую бесчувственность к сюжетосложению проявила не сама по себе Мирослава Войшвилло, ныне проживающая в Мичигане польская поэтесса (автор сборника „Na Starówce Wileńskiej“; Бируте Йонушкайте перевела на литовский язык), а обстоятельства времени: разве можно было в органе ЦК Компартии Литвы, да еще в разделе под названием «Вильнюс – город высокой культуры» в 1981 году внаглую печатать какие-то неслыханные забобоны про спасительную силу молитвы, хотя бы и в подземельях Бакшты?!

Базылишек и студенты, или седлиско василиска

2011-04-26T13:11:00.000-07:00

W siedlisku legendarnego bazyliszka

Siedlisko по-польски, как ни странно, – логовище. И вот 78 лет и почти два месяца тому назад одна виленская газета поместила статью „W siedlisku legendarnego bazyliszka“ о том, что в Германии будто бы обнаружилась пещера с окаменевшим 15-тиметровым доисторическим ящером, и он-то, по всей вероятности, и породил легенду о Зигфриде и драконе, отчего виленский автор предположил, что это сенсационное открытие, пожалуй, может дать сравнительный материал для исследователей генезиса легенд о вавельском смоке и виленском василиске; дух последнего же, как известно, таится в подземельях Бакшты, куда и отправились отважные студенты – члены научного кружка студентов Университета Стефана Батория, точнее три студента, предусмотрительно привлекшие к участию в экспедиции представительницу прекрасного пола, располагающую самым страшным для василиска оружием – зеркальцем.

Włod. W siedlisku legendarnego bazyliszka. Kurjer Wileński. 1933. Nr 84 (2625), 31 marca. S. 3.

Skamieniały szczątki potwora w nowootkrytym lochu

В одной из подземных пещер, писала газета на следующий день, нашлась окаменевшая морда огромного ящера мезозойской эры, возможно, из отряда лабиринтодонтов, туловище же его длиной, оценочно, не менее семи метров, уходило в глубь старых завалов земли. По всей вероятности, окаменелая тварь была предметом культа языческих племен; позднее, с распространением христианства, ее поместили, как можно допустить в отношении подземелья под Бакштой, в подземное святилище, а вход замуровали. Память о божестве, впрочем, сохранилась, породив известную каждому виленчанину легенду о василиске. Не исключено, что в далеком прошлом чудище в качестве объекта культа было табуировано и если кто-нибудь, помимо жрецов, осмеливался войти в его обитель и взглянуть на него, то наказывался смертью, что и дало основание мотиву убийственного взгляда василиска, рассуждал ученый автор статьи, по известному научному методу также допуская, что победа над василиском в легенде отражает историческую победу христианства над язычеством. Статью иллюстрировала мутная фотография, с пояснениями, что сделана она в подземелье в неверном свете магния. Любопытная публика могла с 9 часов утра до 5 вечера обозреть находку за 10 грошей, пожертвованных в вспомоществование бедным детям и сиротам приюта Иисуса Младенца.

Włod. Rewelacyjne odkrycie w podziemiach Bakszty. Skamieniały szczątki potwora w nowootkrytym lochu (Ciąg dalszy). Kurjer Wileński. 1933. Nr 85 (2626), 1 kwietnia. S. 3.

Przedpotopowy jaszczur... z gliny

Научные рассуждения, среди прочего и по части биологической классификации окаменелого ящера, не отпугнули виленчан, от природы, как известно, любознательных и милосердых и потому весь день охотно жертвовавших за посмотр допотопного чудища кто 10 грошей, кто 50, а кто и элегантно обходивших соответствующую кружку, так что для поддержания порядка и регулирования нескончаемых потоков любителей виленского василиска и его седлиска было наряжено два полицейских.

Przedpotopowy jaszczur... z gliny. Kurjer Wileński. 1933. Nr 86 (2627), 2 kwietnia. S. 3.

Пополнить же свою маленькую василискиану материалами газеты Czerwony Sztandar за 1981 год не удалось, в Библиотеке Врублевских за этот год комплект неполный, с пропущенными номерами, зато в тех, что есть, мелькнули стихи с фотографией юного Ромуальда Мечковского, в ту пору радиожурналиста, довольно много переводов литовской поэзии, между прочим Миколаса Карчяускаса, Юстинаса Марцинкявичюса, еще статья Василия Барановского о том, что журнал Литва литературная – друг литовской литературы (nr 254, 5 listopada) и чуть не в каждом номере агрессивный полив Солидарности, дескать, рвется к власти, один заголовок так и звучал, мол, прется к власти: „Solidarność“ prze się do władzy, какого-то корреспондента Петрова из Правды, вообще все такого рода материалы не корреспондентов газеты, не из польских изданий, а из так называемых центральных органов.

innego sposobu użyto na bazyliszka

2011-04-24T14:48:00.000-07:00

Encyklopedyja powszechna. T. II. Warszawa: Orgelbrand, 1860. S. 1076—77

Переводчику прекрасного романа Кристины Сабаляускайте "Silva Rerum" (в нашем лесочке между тем вышел уже и "Silva Rerum II", о котором ничего сказать не могу, кроме как признаться в опасениях, что он, чего доброго, может разочаровать, — не может же быть, чтобы он оказался написанным с тем же драйвом, умом и барочным словесным изобилием, что и первый) придется всерьез обдумывать переводческую стратегию пересоздания этого мира Жмуди и Вильна второй половины XVII века, который на литовском, с субтильным налетом латинизмов и полонизмов (ot kurva katinas), так натурально выглядит, но в переводе на русский, например, Пшитулецкис (а не Пшитулецкий) или Казимерас (а не Казимир) выглядели бы неестественно, тем более, что рядом с ними действуют или упоминаются реальный Деламарс (Delamarsas) или строитель Бастейи, она же Барбакан Фридрих Геткант (Getkantas), и Радзивиллы, Пацы, Сапеги, или вот высохшая мумия Симеона Столпника (Simonas Stulpininkas). Но тогда резали бы ухо Йонас Мотеюс Норвайша (а не вероятный Ян Мацей) и т. п. Или махнуть рукой и литуанизировать Деламарса, а заодно и Вильну / Вильнюс, Зверинец, Заречье?

«Я не считал бы василиска только аллегорией», — возразил Деламарсас, внимательно глядя Казимерасу в глаза, а когда тот спросил, не видел ли он когда-нибудь василиска, кашлянув, со вздохом ответил, что нет, и слава богу, что нет, потому что дар видеть эту тварь дан только виленчанам и, видно, нужно родиться в этом городе, чтобы выдержать его взгляд, так что всем остальным лучше носить с собой по зеркальцу — на всякий случай. Казимерас на это отрезал, что он — живое доказательство, что от взгляда этого маленького, но от того не менее пакостного василиска не умирают, и спросил у отца, как же он, родившийся не в Вильне, а в Норвайшах, в Упитском повете, видел ли когда это исчадие курицы и змеи, как уверял его во сне Бонифацас? «Дорогой мой сын, я привык хотя бы раз в день смотреть василиску прямо в глаза, видно, за долгие годы совсем его приручил» — ответил тот необычно мягко и грустно, рукой дав знак Деламарсасу больше этот разговор не продолжать, потому что в комнату вошла Эльжбета, неся тарелку душистого дымящегося супа, готовая покормить своего бедняжку, своего красавца, своего побитого как упавшее яблочко ребенка, лицо которого теперь навеки будет отмечено шрамом, и этот шрам уродует ее бедного мальчика, хотя нельзя не признать, что придает ему какой-то угрюмой недетской красоты, и, эх, да, кстати, если говорить уже не о детях, два дня тому назад, когда Казимерас был еще без сознания, к ним завернул тот парень, который его нашел <...>

— и дальше уже сил нет переводить это длиннющее, по обыкновению Сабаляускайте, предложение.

Kristina Sabaliauskaitė. Silva Rerum. Vilnius: baltos lankos, 2008. ISBN: 978-9955-23-225-4. P. 121.

Булгарин и студенты

2011-03-30T13:32:00.000-07:00

Живешь как в лесу, а между тем, оказывается, Малле Салупере 17 февраля исполнилось 80 лет. На фото она моложе. Прекрасный человек. Между прочим, автор замечательного путеводителя по Тарту, - и как говорили знающие люди, способные оценить точнее меня грешного, толкового и вообще едва ли не первого и единственного (Малле Густавовна с милой стеснительной гордостью перечисляла при каких-то наших счастливых встречах, на какие языки уже переведен и еще будет переводиться). И, конечно, заслуженный булгариновед.
Так вот в своей еще одной статье, очень обстоятельной, Малле Салупере пишет, что славный наш Тадеуш Булгарин иногда сдавал квартиры студентам Дерптского университета и вот как-то жили у него в 1829 году два брата Прокофьевых и Самойлов из Петербурга. После возвращения с каникул Булгарин предложил им подписать правила из 9 пунктов. Первый пункт: "Собак г. студентам не держать". Ну, не держать так не держать, не больно и хотелось. Но пункт 2 смутил студентов: "Не стрелять ни в комнатах, ни во дворе, ни в цель в забор, в сарае, в гумне, в саду. Кто хочет стрелять, может идти в лес". А пункт 3 заставил задуматься о правильности выбора студенческого пути: "По ночам не отлучаться, ибо в 11 1/2 все двери в доме запираются, и честные люди спят или работают". Там дальше речь шла об эстетичности поз ("Через окна не лазить, ибо со стороны это видеть неприятно") и о мерах против курения. Студенты обиделись, взбунтовались и ушли на другую квартиру. Их нравы, как говорится.

Малле Салупере. Ф. В. Булгарин в Лифляндии и Эстляндии. Русские в Эстонии на пороге XXI века: Прошлое, настоящее, будущее. Сборник статей. Составители В. Бойков, Н. Бассель. Таллинн: Русский исследовательский центр в Эстонии, 2000. С. 148.

Интимная филология

2011-03-22T09:29:00.000-07:00

Должно быть, немало филологических работ, в которых при некоторой сноровке и необходимых сведениях можно обнаружить нечто большее, чем плоды праздного любопытства или неизвестно чем мотивированного академического интереса. Могу признаться, что изредка, в некоторых сочинениях, доходил до опасных откровенностей, до своих собственных, личных страхов, притязаний и убеждений, сам себе доказывая и объясняя какие-то экзистенциально существенные вещи. Помстилось что-то похожее со статьей А. И. Федуты про «Слона и Моську» в литературе сталинской поры. Когда лет пять тому назад в педуниверситете слушал ее как доклад, то он не показался особенно глубоким и интересным, напомнил легковесные постмодернистские доклады с случайными сопоставлениями, узкой экземплификационной базой из тоже случайных текстов, – может, думал, так оно и было задумано, на грани пародии, доклад был с посвящением памяти понятия «Интертекстуальность» (кто не падал под столы на заседаниях, кто не ржал в кулуарах, с Федутой или без него, от докладов прозелитов про это самое понятие, открытое, мол, Кристевой?! или, не дайбо, внезапно появившееся у постмодернистов ну вот буквально позавчера?!). Перечитывая на днях по известной надобности, опознал признаки интимной филологии в последних абзацах. Там речь идет о том, что резонерша Шавка «шавит» по здравому смыслу: не стоит облаивать столь огромного зверя, нужно отступить, смириться с избранным Слоном-Левиафаном курсом, а нынешние российские телевизионные публицисты вроде Михаила Леонтьева идут еще дальше:

Согласно им, лаять нужно не на Слона, а на тех, кто противостоит ему, кто не согласен с ним и высказывает собственное, отличное от слоновьего, мнение. Они исходят из главного постулата: народ (составляющий, согласно Гоббсу, тело государства-Левиафана) определился в выборе своего курса, а народ ошибаться не может — во всяком случае, меньшинство не имеет права навязывать свою позицию большинству, и даже высказывать свою позицию. Меньшинство, мыслящее иначе, желающее иного, должно безоговорочно подчиниться и умолкнуть.

Кто бы сомневался, что здесь мы имеем дело с проекцией своей собственной ситуации в лукашистской Беларуси, и отчаянной попыткой убедить самого себя хотя бы надеждой на отложенный, отодвинутый в глубь исторической перспективы успех:

Напомним лишь, что в 1968 году те немногие, кто вышел на площадь протестовать против ввода советских войск в Чехию также казались Моськами, противостоящими Слону. Как и генерал Петр Григоренко, как и Александр Солженицын. Напомним, что маленькие балтийские республики в 1989–1991 гг., отстаивавшие на съезде народных депутатов СССР свое право на суверенитет и независимость, также казались ничтожными собачонками, мешающими движению Левиафана.
Но именно этот исторический опыт доказывает: то, что кажется волей народа, не всегда является таковой, и Левиафан рассыпается, не будучи в состоянии подавить естественные порывы различных индивидуумов и удержать их на месте. Исторически побеждает Моська, а вовсе не безгласный и бездушный Слон и добровольно обслуживающая его Шавка.

Федута А. И. Письма прошедшего времени. Материалы к истории литературы и литературного быта Российской империи. Минск: Лимариус, 2009. С. 239–240.

Sennheiser II

2011-03-16T01:05:00.000-07:00

Святой Исидор, покровитель датабаз и интернетов, внял моим намекам и вчера привел меня грешного из того большого дома, где мне дали новую красную книжечку с невнятными видами на 32 страницах, прямо в такую лавочку Milgreta, где этих Sennheiserов, больших и маленьких, с проводами и без, полная витрина. А то ветер свистит в ушах. А так в ушах будет гудеть You Got Me Rocking, лирические куплеты тех, кому за пятьдесят, для тех, кому за пятьдесят – I was a surgeon ’till I start to shake и прочая

The lyrics can be interpreted as an answer to the Rolling Stones critics, who often deride the band for their advancing age.*

Иоахим Лелевель и Иван Лобойко

2011-02-25T13:54:00.000-08:00

Профессора Виленского университета — поляк Иоахим Лелевель и русский Иван Лобойко — два интеллектуала, не только не зараженных многими национальными предрассудками, выработавшимися за долгие годы противостояния у представителей обоих народов, но искренне симпатизирующие друг другу. Достаточно сказать, что они дружили, состояли в переписке. В отделе редкой книги Национальной Библиотеки Беларуси хранится книга Лелевеля, подаренная автором его коллеге Лобойко. По случайности, даже мемориальные доски в честь обоих ученых, расположенные во внутреннем дворике современного Вильнюсского университета, находятся рядом, отчего совпадение дат жизни — оба родились в 1786 и умерли в 1861 году — кажется просто фантастическим.

Александр Федута. Один из узлов нашей общей истории (От составителя) // Вильна 1823–1824: Перекрестки памяти /Сост. Александр Федута. Минск: Лимариус, 2008. С. 5.

Автор с 20 декабря 2010 года пребывает в СИЗО КГБ Беларуси. Scholars at Risk Network призвал направить в соответствующие органы письма, факсы и электронные письма с требованиями принять меры для скорейшего освобождения Александра Федуты и обеспечения беспрепятственной помощи адвоката, медицинского обслуживания и постоянного доступа к нему членов семьи. Письмо к международным организациям и правительствам с призывом принять все возможные меры к немедленному и безусловному освобождению Александра Федуты и других политзаключенных подписали представители академического сообщества, писатели, активисты правозащитных организаций стран Европы, США, Канады, Израиля; к письму можно присоединиться.

Кто в юности не был левым, у того нет сердца, кто в старости остался левым, у того нет ума

2011-01-22T06:29:00.000-08:00

Портрет василиска

2010-12-12T07:01:00.000-08:00

Завсегдатаям Бурбуляторов, должно быть, известен по Лаймикису художник Сергей Первушин, он же жж-юзер exabute, автор постеров Бурбуляторов. Как стало известно, в разговоре с темпоральной Катей он очень обрадовался, узнав, что точных сведений о внешнем облике нашего виленского василиска скорее нет, чем есть: свидетели и очевидцы все же же окаменевали и уж ничего поведать любознательным студентам и пытливым исследователям не могли (хотя Нарбут, писал, как мы помним, что заслуженный профессор Фердинанд Шпицнагель в нашей славной Альме матер даже чучело какой-то помеси петуха и рыбы демонстрировал на публичных лекциях). Что, конечно, развязало руки и все восемь ног Осьминога в шляпе. Удивительным образом бесстрастный фотообъектив в руках Елены Михайловны обнаружил поразительное сходство между мною грешным и этим чудищем подземелий Бакшты. Йохоо!

О чудесах

2010-12-04T14:19:00.000-08:00

Перед тем, как кафедру философии в императорском Виленском университете столь несчастливо занял было Юзеф Голуховский, преподавал глубокомысленные науки пиар Анёл Довгирд, в 1828 году защитивший докторскую диссертацию «О чудесах». А говорят, мол, упадок Альмы матер при Новосильцеве начался.

Vikerkaare külalistemaja

2010-12-03T22:06:00.000-08:00

Смотрю на заснеженный Тарту вооон из того окна наверху, посередине, Vikerkaare külalistemaja на снимке, сделанном, страшно подумать, два года тому назад, в сентябре 2008 года, — а кажется, что все десять лет просвистело глазом не моргнув, — когда мне грешному довелось обитать тут же, разве что, может быть, этажом ниже, на улице, конечно, Vikerkaare. И тогда мы тут занимались наукой («Критика и литературоведение в культуре русской эмиграции», потом были еще «Мифология культурного пространства», «Эстония и Россия в ХХ столетии: диалог культур», совсем недавно Лотмановский семинар), и сейчас опять же ею: «Нации в литературе. “Идеологическая география“ западных окраин Российской империи в литературе». Среди участников Любовь Киселева (Тарту; «Литературная составляющая в имперском национальном проекте»), Олег Лекманов (Москва; «У Лукоморья: об одном националистическом петроградском журнале» — не такой уж он ужасным был, оказывается, и даже вовсе не такой), Евгения Назарова (Москва; «“Другим“ о “своих“: рассказы Карла Александра Скуйе о латышских крестьянах для русского юношества. 90-е гг. XIX в.» — случай обстоятельного доклада о никому неизвестном фигуранте, значение коего для судеб, например, чего бы то ни было, по-видимому, ничтожно), Алексей Вдовин (Тарту; «Русский народный характер как “литературный обман“: (рассказ А. Ф. Писемского Леший)» — отличный доклад с интригой и замечательным анализом повествовательной техники), а также Роман Войтехович (Тарту), Татьяна Мисникевич (Петербург), Андрей Немзер (Москва), Татьяна Степанищева (Тарту), Елизавета Фомина и другие умные и симпатичные люди.

В досье на иезуитов

2010-11-03T13:03:00.000-07:00

— Есть у нас где-то фиговенький конспект на иезуитов? — Надо этим заняться, когда будет время. Это конспект виленских записей:

Погибни все — цари и царства,
В народах бунт да воскипит;
Но лишь бы в келии коварства
Сидел спокоен езуит!

По поводу событий 25 мая. Перепечатка из «Народного голоса». Вестник Западной России. 1867. Кн. 5. С. 208.

Неграмонирующий

2010-11-02T12:19:00.000-07:00

Иные удачные ачипятки втемяшиваются надолго. На днях застряла одна такая, затесалась из толп ваделоток и вайделотов прекрасного романа (жаль, что, кажется, так и не закончился) писателя Сергея Калугина про Ягайлу, избалованного своей русской матерью Юлианией, отчего и пошли, конечно, как ни странно, все беды литовского народа, а вот расово чистое происхождение Витовта сделало его, натурально, истинно литовским прорусским патриотом, и вот что-то там с чем-то писателем Калугиным отмечено как неграмонирующее.

От Ягеллы ренегата

2010-11-01T09:32:00.000-07:00

Возносясь под небесами,
Над литовскими лесами,
Православный русский крест,

Вновь блестит, что солнца луч

Светел, дивен и могуч!
Здравствуй, Русь! четыре века
Не видались мы с тобой, —
Волей злого человека
Разлученною сестрой!
От Ягеллы ренегата
Свой предавшего народ,
Игу римского разврата,
Как несчастьем ты богата!

И так далее. Там какой-то странный ритмический сбой выскочил («Путь давать, для той свободы, / К какой идем с отцем — / С русским соколом-Царем»), что говорит, должно быть, о непосредственности и искренности чувств. Вот какие славные стихи печатали в Вестнике Западной России (1866, Кн. X. Т. IV. С. 67—68), между прочим, в типографии Адама Киркора.

Хворания по моде Николая Страхова

2010-10-31T08:14:00.000-07:00

«Веских оснований для того, чтобы сформулировать заглавие статьи таким образом, у нас, к сожалению, нет, так как нет никаких документальных свидетельств о существовании ... », — прекрасное начало научной статьи (Л. Зайонц. «Хворания по моде Николая Страхова, или Об одном неосуществленном замысле Ю. М. Лотмана». Антропология культуры. Вып. 2. Москва: Вердана, 2004. С. 171). Когда вырасту большой и образумлюсь, то, если повезет, всегда буду так научные статьи начинать.

Спасибо за книжки доброй Татьяне Владимировне и послужившей, можно сказать, медиатором Елене Михайловне.

Иезуиты в России

2010-10-14T11:52:00.000-07:00

Когда вырасту большой и образумлюсь, то, если повезет, займусь на досуге образом иезуита в русской культуре. Удивительная вещь: если не Литва, то уж Вильнюс точно обязаны им лучшим, что в них есть — Университетом и барокко, а носитель истинно русского национального изоляционистского самосознания Савел Прокофьевич Дикой самородка Кулигина раз татарином называет, другой раз племянника Бориса ругает «Я с тобой и говорить-то не хочу, с езуитом». А руководящие русскими нигилистами кукловоды иезуиты в «Некуда» Н. С. Лескова? Про роман Вс. С. Соловьева «Княжна Острожская» (1876), живописующий козни иезуита Антонио Чеккино, страшную деятельность «созданной адскою силою» дружины иезуитов, «невидимые стрелы которой были насквозь пропитаны смертоносным ядом», и иезуитский костел в Вильне с таинственными подземельями (зловещее место пыток и бесследного исчезновения людей) что и говорить: читатель на последних страницах с облегчением вздохнет — от той адской силы остались развалины да «монастыри их со всеми своими страшными тайнами, с цепями и грудами костей человеческих, разбросанных в подземельях. А на этих развалинах созидается православная церковь и звучит русское слово».

Особенно же примечательно письмо священника Успенской церкви г. Ижевск тов. Сталину декабря 1942 года с просьбой построить на его, священника, личные сбережения два боевых самолета «Александр Невский» и «Дмитрий Донской», чтоб эти грозные машины покарали «виновников человеческих несчастий — гитлеровских иезуитов» («Правда», 5 января 1943 г.).

Rusiškasis Vilniaus tekstas

2010-10-13T14:22:00.000-07:00

ISBN 978-9955-33-522-1

Между тем коллега Григорий Поташенко вручил книгу "Naujasis Vilniaus perskaitymas: didieji Lietuvos istoriniai pasakojimai ir daugiakultūrinis miesto paveldas" со статьей меня грешного (в переводе Ирены Поташенко, отважно справившейся со стихами, – ну пусть по две-три строчки, – Федора Глинки, Тютчева, Павла Кукольника, Саши Черного, Евгения Рейна и других), под одной обложкой со статьями и эссе харизматичного Альфредаса Бумблаускаса, Валентины Брио (фрагмент ея книги 2008 года «Поэзия и поэтика города: Wilno – וילנה – Vilnius»), Чеслава Милоша (перевод его памятной, можно сказать, проповеди-исповеди, опубликованный в издании: Günter Grass, Czesław Miłosz, Wisława Szymborska, Tomas Venclova. Pokalbiai apie atminties ateitį. Gespräche über die Zukunf der Erinnerung. Rozmowy o przyszłości pamięci. Vilnius: Baltos lankos, 2001), Томаса Венцловы (текст варшавской лекции 2009 года, на литовском публиковавшийся в Kultūros barai и в других интернетах, доступный также на английском), поэта Георгия Ефремова, историка Шарунаса Лекиса и Юргиты Шяучюнайте-Вярбицкене (о еврейском наследии), Татьяны Поклад (о белорусском, конечно), Григория Поташенко (о старообрядческой традиции в Вильнюсе).

Харизматичный Бумблаускас

А также Расы Чяпайтене (очень интересный анализ применявшихся стратегий памяти и возможных практик и перспектив этого дела), Марии Дремайте (про «советскую литовскость» архитектуры социалистического Вильнюса), Д. Мачюлиса – А. Никжентайтиса – В. Сафроноваса (о символическом овладении многокультурными Каунасом, Клайпедой, Вильнюсом), с многочисленными и большей частью нетривиальными фотографиями и репродукциями, – их под 160 насчитал на 316 страниц.

Эссеистичный Ефремов

Под это дело, во-первых, не мог не вспомнить мудрой мысли Томаса Венцловы о том, что какую книгу про Вильнюс ни выпусти, едва ли не про каждую можно сказать, что такой еще не было (кто слушал или, может быть, читал на белорусском Радыё Свабода в июле, как там Павал Лаўрынец дзяліўся уражаньнямі пасьля прэзэнтацыі, тот должен помнить – «Вільня такі горад, што якую б пра яго кнігу не выдавалі, пра кожную можна сказаць – такой яшчэ ня было»). Во-вторых, загрузил пдф своего сочинения, раз уж точно на бумаге есть, в известное место. В третьих, снабдив деликатно снабдив сей пост (над отделкою которого недолго мудрил) приличными случаю фотоснимками, отнюдь, как видно, не перебарщивая (вот Никжентайтис, например, в закромах остался, и Поташенко, и Венцлова, и другие), и, не обскобливши, пустил на свет.

Аннотация (lt). То же в другом месте (с комментарием, кстати говоря, Рышарда Мацейкянца).

Везде на Западе люди живут по-людски

2010-09-29T09:02:00.000-07:00

В. В. Грязнов

Когда в постмуравьевскую эпоху зал Смуглевича, служивший некогда аулой Виленского университета, готовили под репрезентативный читальный зал Виленской Публичной библиотеки (открытой 24 мая 1867 года), то старые фрески уничтожил художник Василий Грязнов — «суетящийся, кричащий, ругающийся, неисчерпаемый в темах древнерусской стенописи, сокрушающий, изгоняющий кистью своей "Польшу", всюду, всеми способами, — вплоть до варварского уничтожения исторических фресок», как вспоминал его Александр Жиркевич (А. В. Жиркевич. Сонное царство великих начинаний (К столетнему юбилею дня рождения Ивана Петровича Корнилова). Вильна: Русский почин, 1911. С. 173). Речь шла в первую очередь о фресках аулы: Грязнов причислен к сотрудникам Муравьева, которые

...торопились, причем не стеснялись даже совершать научно-археологическия варварства — в роде уничтожения ценных, исторических, художественных фресок в так называемом актовом зале «Aula», служившем некогда для ученых заседаний б. Виленского Университета и Медицинской Академии, с заменой их живописью в византийском стиле...

Тот же Грязнов в августе 1908 года на заседании общества «Крестьянин» в помещении Русского общественного собрания выступил с речью, в которой заявил:
Со времен Владимира говорим одно и то же. Везде на Западе люди живут по-людски. Посмотрите, даже в Чехии чехи сделались людьми образованными. А почему? Потому, что там найден новый путь.

В обществе «Крестьянин» // Северо-западный голос. 1908. № 811. 5 августа. С. 4.

Найденный путь к тому, чтобы начать жить, наконец, по-людски, как на Западе, заключался в том, чтобы ввести в школах преподавание рисования на память. Судя по всему, таки не ввели.

Христианское слово

2010-09-27T07:14:00.000-07:00

Эксклюзивная возможность предпросмотра будущей передачи «Христианское слово», которую зрители LTV увидят в конце октября, а читатели моего блога могут посмотреть уже сейчас. Ролик загрузил создатель передачи Леонид Глушаев, под руководством которого позировал камере в последний день августа. По поводу книги «Прибалтийские русские: история в памятниках культуры (1710—2010)» о памятниках, преимущественно православных, в Литве и особенно в Вильнюсе.

Трутнев и Жиркевич

2010-09-05T11:04:00.000-07:00

Смутно помнил, что с полотном И. П. Трутнева, изображающем посещение императором Александром II Виленской публичной библиотеки, что-то не так. Картина, писанная маслом, изображала государя, рассматривающего у стола достопримечательности библиотеки в присутствии генерал-губернатора Э. Т. Баранова, попечителя Виленского учебного округа И. П. Корнилова, служившего тогда при Корнилове А. П. Владимирова (известного сочинениями «Чай и вред его для телесного здоровья, умственный, нравственный и экономический», «Кухня, как путь эмансипации женщины» и «Чем набивают головы детей») и письмоводителя библиотеки Ю. М. Новашевского, была повешена в парадном читальном зале на почетном месте, над входными дверьми. А что с ней не так, оказывается, писал А. В. Жиркевич:

    Кому же и виленских старожилов, интересующихся местным прошлым, не известно, что Корнилов в ожидании приезда царя, полагая, что таковой приезд будет еще не скоро, ушел к себе на время, в квартиру, так что, когда государь действительно осчастливил библиотеку посещением, то Ивана Петровича там на лицо не было?!
    Спросите об этом, для проверки слов моих, у писавшего картину академика Трутнева, у здравствующего до сих пор Ю. М. Новашевского, и они вам подтвердят справедливость мною сказанного.
    Еще хуже, на взгляд наш, обстоит дело, если, как рассказывают, библиотечная комиссия знала об отсутствии Корнилова и заставила нашего маститого, талантливого художника уклониться от истины, желая увековечить на картине и основателя Библиотеки.

А. В. Жиркевич. Сонное царство великих начинаний (К столетнему юбилею дня рождения Ивана Петровича Корнилова). Вильна: Русский почин, 1911. С. 50—51.

Гетероглоссия

2010-08-31T06:19:00.000-07:00

Лапу

Признаться, воспоминаний Николая Бахтина не читал. Может быть, есть там что-то любопытное виленское. А по обрывочным сведениям представляю себе, что Бахтины жили то в Никодимском переулке, то на улице Тамбовской. Улица Тамбовская носит ныне имя Антония Вивульского, что, конечно, просто объясняется тем, что там некогда начал было строиться грандиозный железобетонный костел Сердца Иисуса по его проекту. Оставалось только кровлей покрыть, и там уже богослужения шли после войны. Но советы таки его разобрали и выстроили взамен Дворец культуры строителей.

Костел Свв. Никодима и Иосифа

А Никодимский переулок сейчас почему-то улица Лапу, улица Листьев. Ну да, деревья там растут. Но мало ли где еще они растут. Непонятно. Но и Nikodemo gatvė ее уж вряд ли назовешь: от иезуитского костела первой четверти XVII века во имя свв. Никодима и Иосифа Аримафейского остались только заброшенные стены. Он сгорел в конце XVIII веке и долгое время оставался в развалинах, потом переделан был в жилой дом, который и «по настоящее время сохраняет следы прежняго своего назначения», как писал в своем путеводителе по Вильне Флавиан Добрянский.

Костел Свв. Никодима и Иосифа

К тому времени, т. е. к началу прошлого века, здание принадлежало женскому духовному училищу для здешних дочерей священников (оно неподалеку располагалось, на Островоротной 12, между Свято-Духовом монастырем и костелом Св. Тересы). Что было потом, не знаю. Общежитие? Склад? А сейчас черт знает что. Но фасады с барочными волютами радуют глаз. Вот откуда-то отсюда, из Никодимского переулка, и ходил Миша в свою Виленскую первую гимназию, проходя Острую браму (где вчера мое бедное воображение поразили польские байкеры), шел по Островоротной, минуя Ратушную площадь, спускался по Большой до поворота налево, у высоченной колокольни, в Благовещенскую улицу, а там-то его уже с нетерпением поджидали учителя, чтобы научить чему-нибудь хорошему.

Онейрический мотив

2010-08-19T04:09:00.000-07:00

Витовт выбирает место для храма в честь Анны

То, что Вильнюс приснился князю Гедимину, — факт общеизвестный. Онейрические мотивы присутствуют также в целом ряде других текстов, связанных с Вильнюсом. Определенный интерес должна представлять своего филиация генерального мотива в сюжетах, в которых во снах являются отдельные объекты города. Один из таких примеров — исторический роман Сергея Минцлова «Орлиный взлет» (Рига: Типография „Star“, 1931). В эпилоге его повествуется о том, как на самом деле появился костел Святой Анны, и сцена иллюстрирована художником Александром Апситом:

    По окончании шумных торжеств и разъезда высоких гостей Вильна сразу стала казаться вымершей. Витовт в первую очередь занялся восстановлением всего разрушенного во дни усобиц и, в один из особенно любимых им ясных сентябрьских дней, вздумал прогуляться пешком вместе с Анной и направился вниз по откосу горы; их сопровождал переваливавшийся, как медведь, неизменный Махмут.
    Тропка вилась через редкий лесок позади стены нижнего замка прямо к городу; дышалось свежо, клены и плакучие ясени стояли все в пурпуре и в золоте; землю покрывала желтая пелена из опавших листьев; Вилейка синими пятнами проглядывала сквозь деревья.
    Впереди чернело пожарище; Витовт свернул влево от него и заметил, что Анна отстала и озирается с недоумевающим видом.
    — Что ты ищешь?.. спросил князь, остановившись.
    — Не ищу, а нашла!.. отозвалась она: — поди-ка сюда, ко мни!
Витовт поднялся на холм, на котором находилась Анна.
    — Помнишь мой сон в Мариенбурге?.. я видела небольшую горку и ты будто бы складывал на ней стену из кирпичей?.. Вот это место!.. она указала рукой на землю под собой: — и замок отсюда виден... все точь-в-точь, как во сне!.. голос ея звучал взволнованно.
    Витовт обнял жену.
    — Твой сон вещий!.. произнес он: — пусть же этот холм послужит подножием для памятника в твою честь! Это будет мое спасибо за всю твою неизменную любовь и поддержку, которые я всегда имел от тебя!
    Зарумянившаяся Анна молча прижалась к мужу.
    Витовт сдержал свое слово: близ Замковой горы выросло сперва деревянное, а впоследствии одно из прекраснейших в мире готических зданий — костел святой Анны. Он не велик, воздушен и до того строго-хорош, что Наполеон в 1812 году долго любовался им и сказал, что если бы было возможно, он поставил бы его себе на ладонь и увез во Францию.

С. Р. Минцлов. Орлиный взлет. Исторический роман. Удостоен награды на литературном конкурсе в честь Витовта Великаго. С портретом автора и 12 оригинальными рисунками художника А. Апсита. Рига: Типография „Star“, 1931. С. 200—201.

Лукишская площадь в Bubble day

2010-08-16T18:30:00.000-07:00

Бурбуляторюс XV

Как обычно бывает в весенне-летний сезон каждый второй понедельник, количество человеческих существ разных возрастов, полов, вероисповеданий и профессиональных занятий на каждый квадратный метр Лукишской площади, носившей лет сорок имя Ленина (до войны с 1936 года называлась, если ничего не путаю, именем Юзефа Пилсудского), резко подскочило к вечеру. Там, где проходили «праздничные демонстрации, парады и митинги трудящихся» (Антанас Папшис. Вильнюс. Вильнюс: Минтис, 1977. С. 89), или ничего не проходит, или Burbuliatorius, с испытаниями различных девайсов для пускания и выдувания мыльных пузырей и упаковкой ветра.

На фоне Св. Филиппа и Иакова

Испытания приобретенного на днях Spara bolle прошли успешно. Об этом свидетельствуют, в частности, фотографии Линаса Василяускаса, Виктории Самаринайте и других добродетельных фотодокументалистов. Сам же больше мыльные пузыри пускал, чем фотографировал. Но все равно с десятка два снимков набралось. Загрузил их, по обыкновению, без разбора, а частично использовал в одном посте под названием Bubble day XXV. В путеводителях по Вильнюсу советской поры площадь называют одной из самых больших (4 га) и красивых в Вильнюсе.

Классицистские фонари

Она была приведена в порядок и благоустроена в 1952 году, «к празднованию двенадцатой годовщины восстановления Советской власти в Литве», по проекту архитектора Владисловаса Микучяниса (1913—2000). Архитектора, несмотря на литовское имя, безоговорочно к представителям литовской национальной школы архитектуры, если таковая есть, никак не отнесешь: уроженец Санкт-Петербурга, он окончил Ленинградский институт инженеров коммунального строительства (1937) и до 1944 года работал в Ленинграде, а с 1945 был главным архитектором Вильнюса; один из его проектов — возведенное в 1947 году и в 2000 разобранное здание Русского драматического театра (уж скоро и забудется, где оно было там, на нынешней Йогайлос).

Bubble day

Классицистские фонари и такие же симметричные дорожки в бордюрах, усыпанные каким-то красным песком, в перекрестке которых возвышалась на постаменте из красного гранита статуя вождя работы скульптора Николая Томского. Никак не соберусь проверить по старым фотографиям или в парк Грутас специально с научными целями съездить, действительно ли Ленин стоял в женском пальто — пуговицы застегиваются не слева направо, а справа налево, как утверждалось в повести Григория Кановича «Шелест срубленных деревьев».

Парное пузырение

В 1991 году памятник был демонтирован; с тех пор не идут мимо площади колонны демонстрантов, и только в старой книжке прочитаешь: «здесь у памятника В. И. Ленину дают торжественную клятву быть настоящими ленинцами. По вечерам, когда зажигаются фонари, здесь всегда полным-полно народу» (А. Медонис. Туристу о Вильнюсе. Вильнюс: Минтис, 1965. С. 141). Первому свидетелем не был, но готов поверить; второго и не наблюдал, и не верю. А в наши дни нанотехнологий и интернетов над теми же дорожками и теми же фонарями, над газонами и кустами по вечерам каждого второго понедельника, на фоне старого доминиканского костела Святых Иакова и Филиппа разлетаются мыльные пузыри и вороны.

Прибалтийские русские: история в памятниках культуры

2010-08-16T16:00:00.000-07:00

Один из авторов

История для меня грешного началась в апреле 2008 года, когда Александр Гапоненко, президент Института европейских исследований (Рига), предложил принять участие в подготовке и реализации проекта, приуроченного к 300-летию включения Лифляндии и Эстляндии в состав Российской империи (1710). Предполагалось составить и выпустить каталог памятников материальной культуры, связанных с жизнью русских в балтийских странах Балтии, и провести научную конференцию. К сожалению, по разным причинам не удалось привлечь к работе некоторых предполагавшихся историков, краеведов, авторов публикаций о православных храмах Литвы. А конференция («Памятники русской материальной культуры в странах Балтии. 1710—2010») состоялась осенью 2009 года, когда работа над изданием практически завершалась: правильнее было бы нам еще в начале собраться на рабочем семинаре и обсудить, какие объекты и на каких основаниях включать, по какой схеме и в какой манере описывать. Тем более, что знакомый с незапамятных 1990-х годов Юрий Мальцев и его коллега Коробов из Общества охраны памятников русской культуры в Эстонии давно стали экспертами по части выявления и грамотного описания объектов культурного и исторического наследия.

Презентация на Раугиклос 25

Среди авторов книги (и участников той конференции) оказались и другие старые знакомые — рижане Анатолий Ракитянский и Олег Пухляк, Михаил Петров из Таллина. Себе отвел роль координатора и редактора, постаравшись статьи распределить, между прочим, среди бакалавров русской филологии и тогда еще студентки Александры Самойленко, Анны Мороз, Юли Кузинковайте (на снимке вверху), не без надежды на то, что, может быть, втянутся и вырастут в специалистов по этому делу. Книга вышла весной, а в понедельник наконец увидел ее живьем. Она приняла все-таки форму отнюдь не каталога, как мне воображалось, и очерки объектов оказались сильно подредактированными, приобретя налет беллетризованности. Надо ли говорить, что это не совсем то, на что надеялся.

Прибалтийские русские

К важным недостаткам можно отнести отсутствие указателей: напрашиваются, помимо именного, указатели предметный и местностей. Режет глаз «Дворец Зубовых в Шауляе» (с. 200), при том, что по соседству (склонением в единственном числе все же удивляет) «Парк графа Зубова в Шяуляе» (с. 208). Или вот, среди неизбежных опечаток, подпись под фотографией Репнинской часовни у входа в парк Вингис: «Родовая часовня на кладбище Висагинас» (с. 172; имелся в виду таки Вингис, очевидно). Нетривиальна структура: внутри каждого из пяти хронологических разделов объекты разнесены по современным административно-территориальным единицам, так что Дерптский университет, памятники Барклаю де Толли или академику Карлу Бэру в Тарту искать надо в Лифляндской губернии, где по соседству рижские здания, отдельно от ревельских Екатериненталя, могилы Крузентштерна и Свято-Никольской церкви (Эстляндская губерния), а режицкие и динабургские объекты числятся, естественно, по Витебской губернии.

Интервью Первому Балтийскому

Библиографическая инфо: «Прибалтийские русские: история в памятниках культуры (1710–2010)» (Рига: Институт европейских исследований, 2010; 736 с.). Под общей редакцией А. В. Гапоненко. Вводные статьи А. В. Гапоненко, П. М. Лавринец, Ю. П. Мальцев. Редактор О. О. Язев. ISBN 978-9934-8113-2-6.

Кроме того, перечисление (неполное) описанных объектов и авторов. Накануне презентации в Вильнюсе наговорил для радио, но вовремя не слышал и в архиве передач сейчас не нахожу; появится со временем, наверное. Что и как показал Первый Балтийский, тоже не видел.

Публика

Публики собралось, как для знойного августовского дня, порядком (о прессе, спасибо, Нина Мацкевич похлопотала); привезенные Александром Гапоненко проездом из Калининграда все 35 штук книг были стремглав разобраны (остаюсь должным авторскими экземплярами Ирене Некрашене в Шяуляй, Римантасу Жиргулису в Кедайняй, Римгаудасу Рилишкису в Маркучяй). Комментарии по поводу презентации см. в Дельфи и «День за днем», а в Фотобанке Владимира Царалунги-Морара симпатичный фоторепортаж. «Экспресс-неделя», «Литовский курьер», «Живой колос» еще, может быть, отзовутся; Регина Лаукайтите собралась для "Knygų aidai" отзыв писать (журнал с периодичностью в два месяца, если не больше, так она еще семь раз может передумать).

Faustino Rivero Ulecia и Spara bolle

2010-08-12T09:41:00.000-07:00

Прибалтийские русские

Предусмотрительно и заблаговременно озаботившись предстоящей презентацией книги «Прибалтийские русские: история в памятниках культуры (1710—2010)», провел чуть ли не два часа в супермаркетной прохладе, главным образом в непроизводительном и малоэффективном выборе вин. С водкой, например, всегда намного понятнее. В конце концов остановился на испанском сухом белом и таком же красном. Но разве можно было не помнить об очередном bubble day в ближайший понедельник (тем более юбилейном пятнадцатом и, кажется уже не только в Вильнюсе, Каунасе и Лондоне, но и Дублине)?

Спара болле

Ноги сами так и ведут к полкам с известного рода товаром. И рядом со знакомыми Miracle Bubbles наметанный глаз тут же обнаруживает Spara bolle. Чтоб понятнее было, это такой Soap bubble shooter как бы итальянской «лафермы» Villa Giocattoli, вселенского лидера в сфере производства игрушечного оружия, китайской, конечно, продукции, по-русски сказать пузыремет. Восемь литов, и готичненькие космические крылатые монстры в клешах на картонке. Рукоятка мелковата, практически на три пальца от силы. Видел их в деле у племянницы в руках. У нее оружие, кажется, быстро стрелять перестало. Может быть, мне больше повезет.

Исполком Сталинского района

2010-08-11T11:46:00.000-07:00

После войны в этом доме (улица Басанавичяус 15) располагался исполком Сталинского района. Район потом стал Октябрьским. А здание сооружено, как предполагается, по проекту Тадеуша Марии Ростворовского — удивительное буйство декора: коринфские капители пилястров, лепные гирлянды по фризу, скульптурки ангелочков, поддерживающих щит отсутствующего герба, и прочее, чему уже и слов не подберу.

Бичюнас и Казань

2010-08-09T14:51:00.000-07:00

Витаутас Бичюнас

На досуге цинично отсканировал из любимой книжки Ляонаса Гудайтиса шарж Пятраса Калпокаса, изображающий «Паука девяти ремесел» Витаутаса Бичюнаса (Spaktyva. 1927. Nr. 23-24). Тот и в самом деле и в Сейм избирался (от крикдемов, между прочим), и в театральной критике подвизался, и драматург, актер, сам себе режиссер, стихи писал (если не ошибаюсь, первые опыты на русском), драмы сочинял (между прочим про «Грюнвальденскую битву»), сотрудничал как ковенский корреспондент с рижской «Сегодня», декорации писал и иллюстрации к книгам рисовал. Из разряда чудес и знамений, конечно, таинственная Дружина воздушных скаутов (Oro skautų draugovė), основанная им в 1939 году, хотя всего-то, может быть, отряд скаутов, увлеченных планеризмом и прочим воздухоплаванием, обучающийся оказывать скорую помощь, ставить палатки и разжигать костры на лету. Советы его, конечно, расстреляли в Северо-Уральском исправительно-трудовом лагере в Сосьве Свердловской области.

Художественная школа

Под это дело в очередной раз удивился: каким ветром его из Шавель Ковенской губернии задуло в 1912 году в Казань учиться в Казанской художественной школе? Основали ее, как известно, воспитанники императорской Академии художеств в 1895 году; она в некотором роде и сейчас продолжается Казанским художественным училищем имени Н. И. Фешина. Но как Бичюнас узнал о нем, и почему решился туда ехать, какой-то стимул было, кто-то надоумил? И на какие деньги жил, чем вообще в Казани занимался четыре года? Он не первый был там литовец. Может, художник Йонас Янулис (тоже из-под Шавель, окончил Казанскую художественную школу в 1913 году) приезжал на каникулы и рассказы соблазнительные рассказывал: «Слушай, Витук, давай в Казань, там Волга, барышни и учителя палитрами не дерутся». Сам Бичюнас в корреспонденции "Lietuvos žinios" (1915. Geg. 17 / 30. P. 3) писал, мол, "Kazaniaus dailės mokyklą" "baigė pirmųjų eilėje Albertas Stonis iš Liepojos". И кто этот Стонис, литовец из Либавы? Так все и останется покрытым мраком: не пойду же бороздить подробности ранней биографии Бичюнаса. А жаль.

Костел в Лаваришках

2010-08-08T09:13:00.000-07:00

Желтого кирпича большой, с двумя мощными башнями колоколен костел Св. Иоанна Крестителя в Лаваришках с дороги выглядит намного импозантнее, чем вблизи. Пишут, что первый храм в местечке на тракте Стефана Батория заложен был то ли в 1642 году Анной Пац из Рудоминов, то ли в 1644 году подканцлером ВКЛ Стефаном Пацем и, деревянный, простоял до 1755 года; сгорел, скорее всего. Новый храм выстроил за свой счет епископ виленский Михал Зенкевич и освящен он был епископом Томашем Зенкевичем в 1768 году. В 1898 году прихожане и ксендз Миронос начали хлопотать о строительстве нового каменного костела и в 1899 году получили разрешение. Собрали немалую сумму в 11 тысяч серебром. К 1906 году неоготическое здание было возведено, до 1912 года проводились работы по обустройству интерьера. Здесь органистом служил дед небезызвестного Зенона Позняка (Зянон Пазьняк) Янка Позняк. Сохранились старые ценные картины маслом и отлитый в 1774 году колокол.

Kościół w Ławaryszkach

2010-08-07T12:13:00.000-07:00

Главный и боковой фасады костела Святого Иоанна Крестителя в Лаваришках.

Miracle Bubbles

2010-08-06T12:41:00.000-07:00

Мысли о мыльных пузырях подсевшего на Бурбулятор не покидают никогда. Вот и сегодня стою, как честный человек, на остановке, чтобы ехать в библиотеку читать и перечитывать, как Николай Рощин художественно изобразил Зинаиду Гиппиус в 1943 году:

Тоща, высока, предмогильный изгиб спины, под черным шелковым платьем чувствуются несгибающиеся сухие ноги. Плерезы, шлейф, щегольство трауром, походка воинствующей императрицы, как сказал бы Бунин. Остановилась перед узким уличным зеркалом в витрине сапожника и долго, с противной старческой близорукостью, в лорнет рассматривала свое лицо.

Miracle Bubbles

Стою, рассматриваю в киоске "Lietuvos spauda" зажигалки. И вдруг вижу рядом с ними разноцветные баночки Miracle Bubbles. Это я еще в июне в киосках спрашивал, нет ли, мол, мыльных пузырей. И надо же — идя навстречу моему такому возросшему спросу, аж из Китая завезли. Всего три лита. Палочка с колечком там так себе, мелковатая, узкая и в самой этой баночке плавает. Но пузырится нормально. Так что можно в эти опустошенные за предыдущие акции девайсы с нормальными многоразмерными пузырялками перелить и считать, что к следующему 15-му Бурбулятору готов.

Новое прочтение Вильнюса

2010-08-05T13:17:00.000-07:00

Naujasis Vilnaus perskaitymas

Между тем, как сообщил коллега Григорий Поташенко, уже в Издательстве Вильнюсского университета вышла книга "Naujasis Vilniaus perskaitymas: didieji Lietuvos istoriniai pasakojimai ir daugiakultūrinis miesto paveldas" («Новое прочтение Вильнюса: большие исторические дискурсы Литвы и многокультурное наследие города»), помеченная прошлым годом, но вышла реально этим летом (это уже не первый случай на моей памяти, взять тот же последний выпуск "Slavistica Vilnensis"; в былые времена издатели, наоборот, книги следующим годом помечали, чтоб они поновее выглядели). Библиографические данные для ценителей оных: Naujasis Vilnaus perskaitymas: didieji Lietuvos istoriniai pasakojimai ir daugiakultūrinis miesto paveldas. Redakcinė kolegija: prof. Alfredas Bumblauskas, prof. Šarūnas Liekis, doc. Grigorijus Potašenko. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 2009. 316 p. ISBN: 978-9955-33-522-1. С иллюстрациями. На обложке, как нетрудно догадаться, репродукция довольно популярной литографии русского художника Василия Садовникова, тиражированной в свое время в составе знаменитого «Виленского альбома» поляка мецената Яна Казимира Вильчинского, что символично. Сколько знаю, в сборник вошла, в частности, статья Томаса Венцловы — как понимаю, версия его статьи (с идеей, вынесенной в заглавие, согласно которой основополагающей для Вильнюсского текста является ностальгия, решительно несогласен, поскольку и ностальгия — эмоционализированная филиация более фундаментального принципа прецедентности). Что до русской Вильны, то о ней в книге, конечно, колоссальные вещи, отчасти изложенные ранее на русском там и сям как раз для того, чтобы их подвергли сомнениям и критике, но где ж ты критики в наш век нанотехнологий и твиттеров дождешься?

Святые с книгами

2010-08-05T10:33:00.000-07:00

В продолжение и развитие начатого было неделю тому назад разговора о голых и одетых мужчинах и женщинах с книгами, необходимо отметить, что в городе Вильнюсе имеются еще статуи человеческих существ обоего пола с книгами. Дойдя до слова «человеческих», заколебался. Все-таки святые. Слева святой X с синей книгой. Справа святая Y с красной книгой. А стоят они в кармелитском костеле Всех Святых на улице Рудницкой.

Крокодил и Александр II

2010-08-04T06:31:00.000-07:00

Кстати говоря, если кольчуги и портреты русских деятелей Музея древностей при Виленской публичной библиотеке находились в зале на третьем этаже, то что же, спрашивается, было на втором этаже, там, где ныне общий читальный зал? На втором этаже располагалось естественно-историческое отделение музея, в коем, как говорится в известном «Путеводителе по городу Вильне и его окрестностям» А. А. Виноградова, «имеются различнаго рода произведений флоры и фауны как русской, так и иностранной». Между прочим путеводитель перечисляет «кости мамонта, зуб его, челюстную кость кита и коллекцию птичьих гнезд и птиц».

Крокодил и челюсть кита

Кажется, эта челюстная кость виднеется на переднем плане фотографии, репродуцированной, в частности, в книге Эгидиюса Александравичюса и Антанаса Кулакаускаса "Carų valdžioje. XIX amžiaus Lietuva" (Vilnius: Baltos lankos, 1996. P. 252) и в свежей записи блога VU gidas. В том же посте приведены выписки из Книга пожертвований в Виленскую публичную библиотеку и музей: сушеный тарантул, поднос, на котором крестьяне Виленской губернии намеревались поднести хлеб-соль императору Александру II (да так, видно, и не поднесли), метеорит, при падении на дом крестьянина Николая Шумтка (Забродье Ошмянского уезда Виленской губернии) проделавшего в крыше дыру длиною в 12 вершков и шириною 4 вершков, две головы мумий и отдельно еще две мумии, и проч. удивительные произведения не только флоры и фауны. А кто подарил чучело крокодила, которое тоже можно углядеть на фото слева? Это еще предстоит выяснить.

Иван Трутнев. Александр II

Торжественное открытие Виленской Публичной библиотеки состоялось 24 мая 1867 года (по юлианскому календарю, понятное дело). Но, говорится у того же Виноградова, уже 4 марта, т. е. до торжественного открытия, Публичную библиотеку посетил император Александр II и «всемилостивейше соизволил на на принятие ее под покровительство наследника цесаревича, впоследствии императора Александра III». Это достопамятное посещение императором зала Смуглевича изображено на полотне Ивана Трутнева, написанном 13 июня 1867 года и 6 апреля 1910 года подаренном Виленской Публичной библиотеке.

Август в разгаре

2010-08-03T08:38:00.000-07:00

Уговариваю себя по-хорошему: ну же, ну, ну хватит уже, август же уже в разгаре — пора браться за ум.

Зависимость от Бурбулятора

2010-08-02T05:38:00.000-07:00

Soap star

Социолог Сергей Рапопорт говорил мне грешному на Лукишской площади во время одного из Бурбуляторов, что, дескать, участие преподавателей такого почтенного учебного заведения, как Вильнюсский университет, некоторым образом санкционирует это, в сущности, легкомысленное мероприятие. Его присутствию оправдание находилось, конечно же, в научных целях: социологическое исследование посредством наблюдения.

Доцент Коницкая

В понедельник 2 августа 2010 года выдувать мыльные пузыри пришла доцент ВУ Елена Коницкая. Думаю, что не последний раз, поскольку подсесть на Бурбулятор, иначе говоря, приобрести некую зависимость от ежедвухнедельного выдувания мыльных пузырей, как говорит жизненный опыт, удивительно легко. Конечно, некоторое значение имеет то, что там всегда можно встретиться и пообщаться с родственниками, друзьями, знакомыми. Занудствуя, можно пуститься в рассуждения о том, что для этого не обязательно в жаркий понедельник дрызгаться с мыльными пузырями.

Костел Св. Филиппа и Иакова

Может быть. Однако кто знает, может быть, проходя мимо, и ничего не зная о самой идее оживления каким-то таким эвентом мертвого, выпавшего из городской жизни пространства, и не видя никаких знакомых, все ж таки присоединился. Уж больно приятно это скопление молодых, симпатичных, доброжелательных людей, и само зрелище стай переливающихся мыльных пузырей действует, конечно, завораживающе.

Мыльный пузырь

Не говоря уже о гигантских пузырях (там какие-то секреты есть с изготовлением самой мыльной жидкости — дистиллированная вода, кукурузный крахмал, глицерин). Занимательно наблюдать за их формированием и обычно не долгом парении в воздухе. А уж самому попробовать — соблазн, против которого трудно устоять. Конечно, для этой «упаковки ветра» нужна некоторая сноровка и понимание тонкостей процесса (а для чего не нужно, спрашивается, того и другого?).

Упаковка ветра

Правда, если сызмала под опытным руководством упражняться, то к зрелому возрасту можно стать действительно большим мастером. Лукишская площадь в нынешнем своем виде не особенно радует. Есть опасение, впрочем, что зреющие в иных умах идеи радикальной реконструкции, при которой на этом месте вырастет наводящий уныние мемориал, приведут к безрадостному итогу. Но вряд ли, конечно, это серьезный мотив — попользоваться площадью, пока еще можно.

Первый урок

Гораздо серьезнее можно было бы отнестись к предположению о вероятном и по-своему натуральном стремлении выходить время от времени из привычного круга дел, из своих обычных ролей. Да даже и проще — что бы ни делать, лишь бы ничего не делать, не так ли? Да и проще все, конечно: получить порцию беззаботной радости и веселья кто откажется? Вот и поехал на очередной параллельный эвент (в том смысле, что он проходил параллельно в Каунасе, Клайпеде, Паневежисе, Лондоне, Ульме и других городах). Настроение это долго держится и, главное, его хочется поддерживать.

Бурбулятор № 14

В чем помогает разглядывание фотографий в фотоджеме Лаймикиса и обозначенных там прекрасных альбомов. Удивительные фотографии из Каунаса. Судя по ним, так у «Собора» особенно многолюдно, красиво и весело. А на вильнюсских фотографиях натыкаешься на фото мамы, сестры, дочки, сына, дочки. И себя, конечно. Очень серьезно дую мыльные пузыри. Кто может поручиться, что две недели спустя не соберусь опять предаваться этому занятию?

Лидия Норд как источник

2010-08-01T12:16:00.000-07:00

В далеком октябре 2006 года на меня грешного в Таллине, на международном научном семинаре «Эмиграция и мемуарная литература» большое впечатление произвел доклад Бориса Равдина и Габриэля Суперфина «Лидия Норд как источник», доложенный, сколько помнится в моей устарелой памяти, в отсутствии содокладчика Равдиным. Впечатление, возможно, усилило незнакомство со статьей содокладчиков в журнале «Наша страна» (Буэнос-Айрес; 2006. № 2792, 18 марта), незнакомство, отчасти оправданное вероятной недоступностью означенного периодического издания (не пробовал — не знаю).

Прошли годы. Статья по материалам того доклада вышла в книжке («Культура русской диаспоры. Эмиграция и мемуары», 2009). За какой-то надобностью взялся статью читать и дочитал до загадочного примечания: Версию нашего сообщения см.: Наша страна. Буэнос-Айрес. 2006. 18 марта. № 2792. С. 4 (Тайна жизни писательницы) (http://inphuzoria.livejournal.com/) (с. 204).

Пытливый читатель! Читай поучительный и интересный Ежедневник Натальи Рубинштейн. Но не надейся найти там какую бы то ни было версию доклада про Лидию Норд: найдешь только анонс передачи «Английского клуба» Би-би-си про Норд и ее продолжение. А вообще выдающаяся «собирательница и распространительница слухов, иногда — весьма достоверных» (с. 204).

Чеслав Милош и Юзефа Добашевска

2010-08-01T09:25:00.000-07:00

Благодаря Антисоветскому блогу вынесло меня грешному на эту богатую тему. Итак, ЮНЕСКО еще в 2009 году включило в список отмечаемых в 2011 году памятных дат столетие со дня рождения Чеслава Милоша, по предложению Литвы и Польши. Литовская Национальная комиссия ЮНЕСКО сообщила про ожидаемые в Вильнюсе, Кедайняй, Шятяняй литературные вечера, конференции, выставки, а также о том, что соответствующие мероприятия пройдут в Кракове, Красногруде, Барселоне, Нью-Йорке. В марте Сейм Литвы провозгласил 2011-й годом Чеслава Милоша, причем за это постановление проголосовало 66 членов парламента, один воздержался. Проект же аналогичного постановления польского Сейма вызвал протесты, естественно, национал-клерикальных теток Анны Собецкой (депутат Сейма от Prawo i Sprawiedliwość) и Юзефы Добашевской (краковское Stowarzyszenie Patriotyczne). Последняя, собственно, выступлениями против Милоша и сделала себе карьеру. Стратегия не нова, но здесь, кажется, образцово клинический случай. Сначала она в 2004 году создала Społeczno-Patriotyczny Komitet Protestacyjny przeciwko Profanacji Narodowego Panteonu (Общественно-патриотический комитет протеста против профанации национального пантеона), чтобы воспрепятствовать захоронению праха поэта в крипте заслуженных костела паулинов на Скалке (он же костел Св. Михала и Св. Станислава), где покоятся Ян Длугош, Крашевский (вместе с оловянным ящиком, набитым газетами со статьями о его похоронах; любопытная идея — как они, устроители, представляли себе, кто ж эти газеты будет читать и на каком свете?), Станислав Выспянский, упомянутый тут ниже в связи с Виленским василиском Люциан Семеньский, поэты Аснык и Ленартович, композитор Шимановский, художник Семирадский. Потом весной 2007 года она попыталась развернуть кампанию против самой идеи памятника Милошу в Кракове (на сегодня это по-прежнему только идея). Мотивация все та же: Милош anty-Polak, полонофоб, ненавидел Польшу и католицизм ("Polska to ciemnogród", ага), только тем и занимался, что унижал национальное достоинство поляков. В промежутке педагог (как указано в сведениях о кандидатах) Юзефа участвовала в выборах в Сейм (2005) по списку Komitet Wyborczy Ruch Patriotyczny. Этот опыт конвертации своих литературных пристрастий в политический капитал удачным назвать трудно: как заметил Станислав Манцевич, нашелся во всем избирательном округе 71 человек, разделяющий взгляды Юзефы на литературу (0,02% голосовавших), из них один — она сама, конечно. Идея объявить в Польше следующий год годом Милоша вновь вывела на арену замысловатую пани с заявлениями о том, что уж кто-кто, а она так точно Милоша читала и твердо знает, что он в своем творчестве оскорблял Польшу и поляков.

Юстас Палецкис

2010-07-31T13:19:00.000-07:00

Героя Социалистического Труда Юстаса Палецкиса справедливо называют символом коллаборантства. Литературные его достижения сомнительны. Но все-таки в Балтийском архиве должна будет появиться его страничка со статьей об Аспазии из «Балтийского альманаха» и, может быть, рецензией на его книжку стихов, написанной Евгением Шкляром. А для этой страницы понадобится иллюстрация. Правда, в Балтийский архив пойдет в меньшем разрешении. Но раз уж есть такая, почему бы не загрузить ее в twitpic

(хотя фотографии фигуранта, к удивлению, находятся в интернетах).

История одной улицы

2010-07-30T14:19:00.000-07:00

История одной улицы в Барановичах. Не то, конечно, удивительно, что она побывала Мариинской, Hauptstrasse, Szeptyckiego, Советской, Мариинской и опять Советской, а то, что смена названий на самой же улице задокументирована соответствующими табличками. Нетрудно заметить, что шрифт таблиц отличается. Тот же угол можно разглядеть на другой фотографии и с правильным комментарием, а также на еще одном снимке с другой табличкой современного названия (где не столь отчетливо акцентирован инь-янский, перевертышный номер дома, дополнительно подсказывающий символику перемен).

Вильнюсу с его такой яркой и многоцветной историей старых улиц, но монотонным однообразием табличек с их названиями такого явно не хватает. Внимание к такого рода вещам актуализировала, во-первых, статья Юлюса Наркунаса о городской типографики и, во-вторых, недели две тому назад бросившиеся в глаза особенные таблички в Неменчине: во-первых, зеленые, во-вторых, то и дело на литовском и рядом на польском. Очень симпатично.

Фотографии, кстати, кликабельны (как и все здесь, кажется). А то мы, как известно, ленивы и нелюбопытны.

Универсальное утешение

2010-07-29T10:44:00.000-07:00

Это ничего, что Вы сидите в грязной турецкой кофейне, здешние не лучше.

Из письма А. П. Ладинского из Парижа 5 мая 1930 г. А. П. Дехтереву в Шумен (Болгария)

Мужчины с книгами

2010-07-28T15:21:00.000-07:00

Одетый с книгой

Как известно, среди восемнадцати скульптур на пилонах в университетском костеле Святых Иоаннов дюжина изображает различных Иоаннов. Из оставшихся не менее двух с книгами в руках, у одного и того же пилона, один в кардинальской шапке, очень похожей на княжескую митру, а другой, вот этот святой Бонавентура, Doctor Seraphicus, практически великий францисанец в широкополой шляпе. Это о нем с воодушевлением и симпатией говорил в марте папа Бенедикт XVI, что на мой непросвещенный взгляд положительно характеризует их обоих. Так вот наш католический Бонавентура (о котором одобрительно, впрочем, отзывался и Мартин Лютер), как нетрудно заметить, одет с головы до ног. Да и странно было бы увидеть в храме неодетое тело, за исключением Христова, только снаружи, на фасаде, Иоанн Креститель сверкает коленкой. В целом это произведение должно говорить, что любовь к книгам и тяга к наукам вовсе не должны обдирать человека до нитки. По крайней мере так это понималось в прежние времена.

Голый с книгой

Иное говорит нам голый мужчина с книгой на фасаде Дома искусства в Таллине. Скульптуру, установленную в нише функционалистского здания (1934) в 1937 году, выполнил скульптор Юхан Раудсепп (1896—1984). Любопытная фигура (Раудсепп, а не его скульптура, хотя последняя, конечно, тоже, опять таки как никак включена в эстонский регистр культурных ценностей; ей в пару там еще, как для гендерных исследований, женщина стоит, тоже голая, но не с книжкой, а с гирляндой цветов — зачем женщине, тем более голой, книжка?): как пишут в интернетах, во время Первой мировой войны оказался в Пензе и учился там в художественной школе, где заразился кубизмом, но потом это из него повыветрилось. Правда, и эту скульптуру можно, наверное, как-то позитивно прочитать, не то что с этими книжками без штанов останешься, а в том смысле, что за образованность можно и последнюю рубаху отдать.

Поневоле задумаешься, а есть ли в Вильнюсе пример неодетой статуи с книжкой? Евангелисты в нишах Кафедрального собора, студентка на Зеленом мосту — голыми не назовешь. А больше что-то и не припоминается.

Птицы

2010-07-27T08:04:00.000-07:00

Про черных стрижей пишут в Википедии, что это вообще чемпионы и рекордсмены: могут по два-три года находиться в воздухе без остановок (ого-го!) и все это время на лету умудряются есть, пить и заниматься любовью со стрижихами. Личные мои наблюдения говорят также о том, что они в состоянии по три-четыре часа орать без перерыва, опять-таки на лету. Чем они эти звуки извлекают и есть ли у них какая-либо функциональность, еще предстоит разобраться (скорее всего, британским ученым). Внезапно, однако, что-то изменилось в этом мире. Прислушался: стрижи смолкли. Что за чудо, и к чему это знамение, — с этими мыслями и чувствами вышел на балкон, неся их перед собой, прямо во внезапно наступившую тишину, в которой мысли и чувства стали неуместны и, почувствовав это, мгновенно исчезли, растаяв в пасмурном небе одной маленькой, но европейской страны. Взору моему тотчас предстала разгадка: несколько десятков молчаливых ворон одной лишь серьезностью своего вида заставят не то что стрижа замолчать. И задуматься.

Зал Смуглевича

2010-07-26T04:16:00.000-07:00

Мик Джаггер

Мику Джаггеру исполнилось 67 лет, но особого желания писать об этом нет, тем более, что он, оказывается, уже успел побывать консультантом круглого стола Европейской комиссии по э-коммерции, а от нее ничего хорошего ждать не приходится, разве что дело возьмут в свои руки европарламентарии пираты, но где они? Поэтому лучше про один из самых красивых и примечательных залов Вильнюса — зале Смуглевича. Этот зал, расписанный Франциском Смуглевичем, уже со времен ректора епископа Иеронима Стройновского служил аулой. Когда Николай I в 1832 году упразднил императорский Виленский университет, зал вместе с другими зданиями университета (вместе с костелом Св. Иоаннов, между прочим) перешел в ведение Виленской Медико-хирургической академии. Когда же и она была в 1842 году закрыта, а ее потенциалом воспользовался медицинский факультет вновь открытого Университета Св. Владимира в Киеве, зал изредка использовался для публичных собраний. Спустя десять лет зал и еще два других на втором и третьем этажах (нынешние общая и профессорская читальни Библиотеки Вильнюсского университета) получила учрежденная в 1855 году императорская Виленская археологическая комиссия.

Музей древностей

В этом зале состоялось торжественное открытие комиссии и Музеума древностей; его экспозиция и была здесь размещена. Вид зала той поры довольно хорошо известен по нередко репродуцируемой литографии Альберта Жамета (Владас Дрема, кстати говоря, называет его Albertas Žemaitis, что вроде бы и верно указывает происхождение фамилии, но может внести путаницу в неприспособленные к виленским обстоятельства головы), с каким-то удивительным каменным идолом посередине, — должно быть, еще один романтический фальсификат Адама Киркора (за верность цветов отвечать не рискнул бы, посмотрев другую репродукцию). В публичном заседании Археологической комиссии по случаю принятия Музеума древностей под покровительство цесаревича наследника престола в 1858 года Павел Кукольник прочел стихи:

    Мы видим пред собой науки новый храм,
    Который, как словес всесильных чудесами,
    Возник, взрос, возмужал пред нашими очами.
    Два года пронеслось, и новая заря
    Успехов разума блеснула над Литвою.
    Едва всесильное великаго Царя
    «Да будет!» раздалось, — и с дивной быстротою
    Сокровищ для ума посыпался каскад.
Науки храм, в котором, среди прочего, выставлялось чучело зубра, между прочим, посетил Николай Лесков в сентябре 1862 года.

Читальный зал

А при Муравьеве в 1865 году Археологическая комиссия и музеум как проводники подрывной польской пропаганды были закрыты. Залы музея были отведен под Виленскую публичную библиотеку, унаследовавшую и часть коллекций. Художник Василий Грязнов в 1867 году заменил прежнюю роспись (с бюстами мудрецов) орнаментом в псевдовизантийском стиле. Музейная экспозиция заняла зал наверху, а внизу была устроен читальный зал. Мария Минцлова, дочь писателя Минцлова, побывав в Вильне пред войной, описывала "большой и светлый читальный зал": вокруг длинного стола, занимающего середину зала, тянется громадная витрина-подкова под стеклом которой хранятся печатные и рукописные редкости. Здесь лежит оригинал Литовского статута, писанного в 1588 г. на древнерусском языке, прежде господствовавшем на Литве; Туровское Евангелие XI века, на полях которого сохранились записи князя Острожского, церковные рукописи разных веков, указы и письма русских императоров и императриц и пр. На стенах развешаны картины и портреты деятелей края.

Музей древностей

С портретами она, кажется, ошиблась: нетрудно убедиться, что портретами увешен был зал на третьем этаже. Очевидно, об одной из виднеющихся на гравюре Александра Зубчанинова (Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-западного края. Изд. П. Н. Батюшковым. С-Петербург: Тип. Товарищества «Общественная польза», 1890) кольчуг Минцлова писала: Очень интересна одна старинная железная кольчуга; она состоит из мелких колечек; по наружной стороне многих из них вырезаны изречения из писания. Хранитель музей рассказал, что ему удалось разобрать на некоторых колечках имя и фамилию первого хозяина ея, а также и различные даты, обозначавшие, когда он бывал в сражениях. Целый железный документ человеческой жизни!

Зал Смуглевича

В 1929 году, к юбилею университета, прежние декор и роспись зала Смуглевича были восстановлены Ежи Хоппеном. На плафоне была обнаружена старая, еще времен иезуитской академии, фреска с изображением девы Марии, осеняющей плащом ученых мужей; она тоже была реставрирована художником Квятковским. Тогда же было повешено восемь светильников. Не помню, где же мне грешному попалось забавная подробность о том, что Хоппен по ошибке подписал именем Аристотеля изображение Демокрита. Реставрационные работы проводились еще в 1979 и 2008 годах, а уж перечислять президентов, королев и первых леди, перебывавших в этом зале, не буду.

Рижский Христофор

2010-07-25T04:37:00.000-07:00

Кстати о святом Христофоре, покровителе Вильны, не могу не пожалеть о том, что ни разу не доходил в Риге до того места, где, как говорят, на набережной Даугавы находится (как пишут в интернетах, с 1997 года) Большой Кристап — копия старинной деревянной скульптуры. Спасибо Ларисе — привезла из своей субботней поездки в Юрмалу фотографию. Забавный. С дубиной, крестом, младенцем Христом, подпоясан и с кисой, так еще и с фонариком.

Русские в обществе Литовской Республики

2010-07-24T10:41:00.000-07:00

Эту книгу мне грешному подарил один из двух ее соавторов Андрюс во время конференции, посвященной 70-летию со дня рождения Иосифа Бродского. Ему пришлось заканчивать эту книгу одному: в марте 2008 года Натальи Касаткиной не стало.

Natalija Kasatkina, Andrius Marcinkevičius. Rusai Lietuvos Respublikos visuomenėje 1918—1940 m. Istorinės retrospektyvos konstravimas. Vilnius: Socialinių tyrimų institutas / Eugrimas, 2009. 359 p. ISBN 978-9955-790-83-9. Iliustr., bibliogr.: p. 340—351, santrauka anglų k.: 284—313. Asmenvardžių rodyklė: p. 352—359.

Помеченная 2009 годом, реально вышла этой весной. На обложке репродуцирована "Весна в Каунасе" Мстислава Добужинского. Среди иллюстраций есть еще несколько работ художника — "Базар в Шяуляй" (1934), "Чайная в Старом городе" (1930, со звездчатыми сводами, на которые трудно не обратить внимание), еще несколько видов межвоенного Ковно и литовской провинции. Сверх того, еще свыше двух десятков архивных фотографий — групповые снимки в имениях Дмитрия Зубова и Иллариона Васильчикова, с Федором Шаляпиным, сцены, например, зарядки в русской гимназии.

Флаг Каунасской Русской гимназии

Книг о русских межвоенной Литвы немного. Кажется, вовсе нет; могу вспомнить разве что сборник статей Наталии Касаткиной, Асии Ковтун, Григория Поташенко, Дарюса Сталюнаса, меня грешного и других "Русские в Литве (1918—1940): определение проблемы" (Каунас: Vytauto Didžiojo universitetas, 2001). О православной церкви вышли книги (тоже на литовском) Андрюса Марцинкявичюса, Регины Лаукайтите; статьи о Бухове, Добужинском, Карсавине, Лаппо, о русской печати, актерах и режиссерах, например, Кристины Сакалавичюте, Татьяны Ясинской, то-се; еще особенно хорошо старообрядческая тематика разработана.

Андрюс Марцинкявичюс

На таком фоне книга выделяется системностью, последовательностью и особым, новым для темы сугубо социологическим подходом, анализом социальных аспектов жизни русских межвоенной Литвы. В пяти главах рассматриваются демографические факторы (между прочим, вопреки названию подглавки "Переписи как политический конструкт" удивило все же, так сказать, доверие к данным переписи 1923 года, при том, что приводятся сомнения в достоверности ее данных еще Александра Тыминского и уже наших дней — Кшиштофа Буховского, Артура Германна), развитие системы просвещения, профессиональные занятия русских и их положение на рынке труда, деятельность русских общественных организаций, сложные конфигурации гражданского самосознания, конфессиональной принадлежности, культурных приоритетов.
Особенно понравилась страница 21: Ypač paminėtinas rusų kultūros Lietuvoje istorikas Pavelas Lavrinecas, skyręs ne vieną monografiją ir straipsnį rusų literatūros, teatro ir kitoms kultūrinės saviraiškos nušviesti etc.

Upd.: Тем временем ru.delfi.lt появилось интервью с Андрюсом Марцинкявичюсом по поводу и в связи с книгой: Наталия Зверко. Социолог: проблемы русских Литвы разных эпох схожи. Delfi. 27 июля 2010 г.

Василиск и Барбакан

2010-07-23T06:50:00.000-07:00

Многолетние исследования позволяют утверждать, что точный адрес василиска — ул. Бокшто 20/18. В давние времена здесь на высоком холме над глубоким родниковым оврагом появилось какое-то укрепление, защищавшее старинное поселение.

Осип Комаровский. Барбакан зимой. 1938

Позднее, в XVI веке или начале XVII века здесь был сооружен Барбакан с четырехугольной башней, соединенный туннелем (около 150 метров длины) с подземным городским арсеналом. Во время войны с Алексеем Михайловичем и украинскими казаками укрепление пострадало, было заброшено и к концу XVIII века представляло собой развалины, в которых была устроена городская свалка. В начале XX века руины были расчищены стараниями польского Общества друзей науки в Вильно.

Осип Комаровский. Руины Барбакана. 1938

Немцы оборудовали в остатках Барбакана оружейный склад. В межвоенное двадцатилетие подземелья были доступны для посещения. 1 апреля 1933 года местная печать сообщила, что студенты обнаружили в подземельях останки василиска; полюбоваться на это безобразие можно было за 10 грошей. Во время Второй мировой войны здесь также был склад амуниции, после войны — овощехранилище, в 1965—1970 годах были расчищены остатки городской стены и рвы вокруг Барбакана, в 1985—1986 была проведена реставрация и в 1987 году в Барбакане была открыта музейная экспозиция, а сейчас она закрыта и там что-то невразумительное строится.

Стройка Барабакана

Причем здесь василиск, может спросить читатель, одаренный любознательностью, но лишенный терпения. Ну как же — это здесь, в заброшенных руинах на Бакште, во времена Сигизмунда Августа (1530—1572) обнаружился василиск. Если кто забредал в пещеру, где он обосновался, то находил смерть от взгляда чудища. Побежден же он был отнюдь не зеркалом, как можно было бы ожидать, а волшебной силой руты. По меньшей мере такова версия иезуита Адама Игнация Нарамовского (1686—1736), профессора славной нашей Альмы Матер и автора исторических сочинений. Типография Виленского университета Общества Иисуса в 1724 году отпечатала первую книгу труда "Facies rerum sarmaticarum in facie Regni Poloniae Magniq Ducatus Litvaniae gestarum duobus libris succincte expressa". Здесь-то и был впервые, насколько мне грешному удалось установить, зафиксирован сюжет о виленском василиске. Историю пересказал на польском смоленский каноник Антоний Хризанты Лапчинский (1739), а его текст использовал в своем собрании легенд и преданий Люциан Семеньский (1845). Зеркало как средство против виленского василиска утвердилось в другой группе нарративов.

К иллюстрациям был бы уместен комментарий: Барбакан в 1938 году изобразил Юозас Камараускас, он же Юозапас Камараускас, то есть Юзеф Комаровский, обнаруженный же вид Пречистенского собора с датой 1899 г. и подписью Iнж. Язэп Камароўскi навел на мысль, что уж в школе Трутнева и в училище Штиглица художник действовал как Осип Комаровский. Репродукции заимствованы с научными и образовательными целями с сайта www.epaveldas.lt, © Lietuvos dailės muziejus. За письменным разрешением, как требуется, на их использование в Художественный музей Литвы не обращался.

Точный адрес василиска

2010-07-22T04:41:00.000-07:00

В рассказе писателя Макса Фрая "Черные и красные, желтые и синие" (из антологии "Кофейная книга", Санкт-Петербург: Амфора, 2009. С. 113-123), включенном также, в составе цикла "Виленские истории", в сборник "Одна и та же книга" (Санкт-Петербург: Амфора, 2010) повествование ведется от лица Терезы. Между прочим речь заходит и о знаменитом виленском василиске.

Но улицу Бокшто мы любим не только за это, думает Тереза. А еще, к примеру, за то, что воон в том дворе, за высокими, потемневшими от времени деревянными воротами когда-то жил василиск. Чертовски приятно знать точный адрес василиска! Веский повод для самоуважения. Двор ей показали друзья-старшекурсники, давным-давно, когда она только поступила в университет; ясно, что ребята просто шутили, но Терезе плевать, что сказано, то сказано, в любом случае реальность - это то, о чем я с тобой разговариваю, думает она, а значит, василиск жил в этом дворе, и точка.

Одна и та же книга. С. 38.

Ребята, должно быть, точно просто пошутили. Кому ж еще и шутки шутить с василиском, как не студентам виленской Альмы Матер? Это старинная традиция.

Василиск у Кафедрального собора

Некогда Академический клуб виленских бродяг (Akademicki Klub Włóczęgów Wileńskich), как писала Беата Тарновска, неизвестно в каком из годов межвоенного двадцатилетия, устроил представление под открытым небом Убийство василиска. Может быть, это то самое представление под названием Smok, что состоялось в Университете Стефана Батория в 1926 году в честь св. Георгия. Тогда студенты устроили выставку о василиске, а профессора выступили с докладами о легендах про чудище и по его иконографии. Кульминацией праздника было шествие рыцарей и василиска из двора Скарги по Кафедральной площади (вот на снимке чудище следует мимо Кафедрального костела) и к костелу Святого Георгия.

Руины на Бакште. 1958

В литовском путеводителе по Вильнюсу Мацейки и Гудинаса (1960) упоминаются представления охоты на василиска, которые устраивались весной на Бакште, после чего чучело чудовища с шумом возилось по улицам города. В изложении Томаса Венцловы, празднество заканчивалось на площади Наполеона (в советское время Кутузова, ныне Даукантаса), перед бывшим генерал-губернаторским дворцом рядом с университетом. Туда конные и пешие студенты в рыцарских доспехах приволакивали пойманного василиска, судили, отрубали голову и сжигали. По утверждению Венцловы, карнавальные шествия студентов УСБ с чучелом василиска до Второй мировой войны пользовались всемирной известностью. Как бы там ни было, василиск прочно связан с Бакштой (Бокшто).
Но каков его точный адрес? Тот ли, за деревянным забором, по версии Терезы из рассказа Макса Фрая? Многолетние исследования позволяют утверждать...

Памятники русской материальной культуры в странах Балтии

2010-07-21T12:55:00.000-07:00

Удосужился наконец переписать себе в Либерею содержание книги, изданной в Риге Институтом Европейских исследований по материалам конференции ноября прошлого года. Там и мое сочинение имеется, между прочим. Независимо от качества самих статей, среди которых есть несколько дельных и информативных, издание в целом производит впечатление едва ли не любительского, - сделанного с любовью, но несколько дилетантски. Ни тебе, во-первых, ISBN, ни тебе УДК, метрики нет и тираж не обозначен, где отпечатано - неизвестно. Название на титульной странице "Материальные памятники русской культуры в странах Балтии" не совпадает с вариантом на обложке. Наконец, авторы в самом тексте, не в оглавлении, подаются по-разному: одни - с двумя инициалами (Ю. П. Мальцев, И. Н. Коробов, Н. А. Сурин), другие - с одним, причем коллега Поташенко с инициалом Н. (а не Г.), третьи - по фамилии и имени (Лавринец Павел, Гапоненко Александр), четвертые - по имени и фамилии (Владимир Никонов, Феликс Талберг, Людмила Клешнина, Ирина Арефьева, Анатолий Ракитянский). Зато три десятка иллюстраций, большей частью утраченных или заброшенных и забытых памятников разного рода.

282-я статья и Первая поправка

2010-07-21T05:06:00.000-07:00

Живешь как в лесу, а между тем Роман Лейбов отточено сформулировал: "Ни за какие знаки судить нельзя".

Burbuliatorius 12+1

2010-07-20T14:54:00.000-07:00

Про очередной bubble day на Лукишской площади в Вильнюсе написал в Варенском блокноте и в Виленской тетради, поэтому повторяться здесь не буду. Попал, по обыкновению и дару фотогеничности, на несколько фотографий.

Найди разницу

2010-07-19T03:03:00.000-07:00

В романтической прогулке на пути между Паильгисом и Сантакой мы с Алёшей встретили живописную лужу. Я ее сфотографировал так (слева), а Алёша так (справа):

Потом нам попалась гусеница бражника, насколько понимаю, с ужасным красным рогом. У меня она получилась так (слева), а у Алёши так (справа):

Опыты со временем

2010-07-18T05:02:00.000-07:00

Любопытно было бы проверить, а возможны ли здесь записи задним числом.

Andrius Mamontovas - World Is Full Of Love

2010-07-15T10:14:00.000-07:00

Барочная резьба

2010-07-14T04:57:00.000-07:00

Включил бы в топ дверей и порталов Таллина: чудесная резьба, приписываемая прибывшему из Копенгагена за двенадцать лет до того Элерту Тиле.

Двери 1665 года, а встроены в портал 1498 года. При возведении взамен средневековых нового банковского здания в 1903 году ума хватило портал сохранить.

Часы на Субачяус

2010-06-29T10:26:00.000-07:00

В одном из живописных дворов старинной улицы Субоч над брамой дома с привычной черепицей, веселенькой зеленой дверью, поддержанных зеленью тут же вьющегося виноградника, появились анахроничные во всех смыслах часы.

Отцы и дети

2010-04-26T14:17:00.000-07:00

Живешь как в лесу, а между тем, оказывается, Михаил Урванцов - сын Льва Урванцова. Поэтому в каком-то смысле натуральны его иллюстрации к рассказу Владимира Кадашева, сыну Александра Амфитеатрова. Биография Урванцова примечательна, судя по известному справочнику "Художники русского зарубежья": от уроков Добужинского и Рериха через оформление массового гуляния "Гимн освобожденному труду" в Берлин и Прагу, а там уж и до Аргентины близко.

Проба пера

2010-04-20T02:57:00.000-07:00

Настоящая, историческая проба пера "Попробуем по-русски..." от 1 февраля 2001 года широко известна.

Прочитав внезапно "Сейчас я удалю дневник r_l@lj", забеспокоился. Все-таки исторический пост. И культовое место. Хотя, конечно, сам Роман Лейбов неоднократно указывал на пост Алексея Толкачева "И даже по-русски можно? Ну вааще" от 30 ноября 1999 года. Разумеется, "мавзолей" сохранен web.archive.org и отбэкапен в Другом Дневнике. Но мало ли. И для наглядности. Пусть уж хоть скриншот сохранится.