Зависимость от Бурбулятора

Soap star

Социолог Сергей Рапопорт говорил мне грешному на Лукишской площади во время одного из Бурбуляторов, что, дескать, участие преподавателей такого почтенного учебного заведения, как Вильнюсский университет, некоторым образом санкционирует это, в сущности, легкомысленное мероприятие. Его присутствию оправдание находилось, конечно же, в научных целях: социологическое исследование посредством наблюдения.

Доцент Коницкая

В понедельник 2 августа 2010 года выдувать мыльные пузыри пришла доцент ВУ Елена Коницкая. Думаю, что не последний раз, поскольку подсесть на Бурбулятор, иначе говоря, приобрести некую зависимость от ежедвухнедельного выдувания мыльных пузырей, как говорит жизненный опыт, удивительно легко. Конечно, некоторое значение имеет то, что там всегда можно встретиться и пообщаться с родственниками, друзьями, знакомыми. Занудствуя, можно пуститься в рассуждения о том, что для этого не обязательно в жаркий понедельник дрызгаться с мыльными пузырями. 

Костел Св. Филиппа и Иакова

Может быть. Однако кто знает, может быть, проходя мимо, и ничего не зная о самой идее оживления каким-то таким эвентом мертвого, выпавшего из городской жизни пространства, и не видя никаких знакомых, все ж таки присоединился. Уж больно приятно это скопление молодых, симпатичных, доброжелательных людей, и само зрелище стай переливающихся мыльных пузырей действует, конечно, завораживающе.

Мыльный пузырь

Не говоря уже о гигантских пузырях (там какие-то секреты есть с изготовлением самой мыльной жидкости — дистиллированная вода, кукурузный крахмал, глицерин). Занимательно наблюдать за их формированием и обычно не долгом парении в воздухе. А уж самому попробовать — соблазн, против которого трудно устоять. Конечно, для этой «упаковки ветра» нужна некоторая сноровка и понимание тонкостей процесса (а для чего не нужно, спрашивается, того и другого?).

Упаковка ветра

Правда, если сызмала под опытным руководством упражняться, то к зрелому возрасту можно стать действительно большим мастером. Лукишская площадь в нынешнем своем виде не особенно радует. Есть опасение, впрочем, что зреющие в иных умах идеи радикальной реконструкции, при которой на этом месте вырастет наводящий уныние мемориал, приведут к безрадостному итогу. Но вряд ли, конечно, это серьезный мотив — попользоваться площадью, пока еще можно.

Первый урок

Гораздо серьезнее можно было бы отнестись к предположению о вероятном и по-своему натуральном стремлении выходить время от времени из привычного круга дел, из своих обычных ролей. Да даже и проще — что бы ни делать, лишь бы ничего не делать, не так ли? Да и проще все, конечно: получить порцию беззаботной радости и веселья кто откажется? Вот и поехал на очередной параллельный эвент (в том смысле, что он проходил параллельно в Каунасе, Клайпеде, Паневежисе, Лондоне, Ульме и других городах). Настроение это долго держится и, главное, его хочется поддерживать.

Бурбулятор № 14

В чем помогает разглядывание фотографий в фотоджеме Лаймикиса и обозначенных там прекрасных альбомов. Удивительные фотографии из Каунаса. Судя по ним, так у «Собора» особенно многолюдно, красиво и весело.  А на вильнюсских фотографиях натыкаешься на фото мамы, сестры, дочки, сына, дочки. И себя, конечно. Очень серьезно дую мыльные пузыри. Кто может поручиться, что две недели спустя не соберусь опять предаваться этому занятию?

Лидия Норд как источник

В далеком октябре 2006 года на меня грешного в Таллине, на международном научном семинаре «Эмиграция и мемуарная литература» большое впечатление произвел доклад Бориса Равдина и Габриэля Суперфина «Лидия Норд как источник», доложенный, сколько помнится в моей устарелой памяти, в отсутствии содокладчика Равдиным. Впечатление, возможно, усилило незнакомство со статьей содокладчиков в журнале «Наша страна» (Буэнос-Айрес; 2006. № 2792, 18 марта), незнакомство, отчасти оправданное вероятной недоступностью означенного периодического издания (не пробовал — не знаю). 

Прошли годы. Статья по материалам того доклада вышла в книжке («Культура русской диаспоры. Эмиграция и мемуары», 2009). За какой-то надобностью взялся статью читать и дочитал до загадочного примечания: Версию нашего сообщения см.: Наша страна. Буэнос-Айрес. 2006. 18 марта. № 2792. С. 4 (Тайна жизни писательницы) (http://inphuzoria.livejournal.com/) (с. 204).

Пытливый читатель! Читай поучительный и интересный Ежедневник Натальи Рубинштейн. Но не надейся найти там какую бы то ни было версию доклада про Лидию Норд: найдешь только анонс передачи «Английского клуба» Би-би-си про Норд и ее продолжение. А вообще выдающаяся «собирательница и распространительница слухов, иногда — весьма достоверных» (с. 204).

Чеслав Милош и Юзефа Добашевска

Благодаря Антисоветскому блогу вынесло меня грешному на эту богатую тему. Итак, ЮНЕСКО еще в 2009 году включило в список отмечаемых в 2011 году памятных дат столетие со дня рождения Чеслава Милоша, по предложению Литвы и Польши. Литовская Национальная комиссия ЮНЕСКО сообщила про ожидаемые в Вильнюсе, Кедайняй, Шятяняй литературные вечера, конференции, выставки, а также о том, что соответствующие мероприятия пройдут в Кракове, Красногруде, Барселоне, Нью-Йорке. В марте Сейм Литвы провозгласил 2011-й годом Чеслава Милоша, причем за это постановление проголосовало 66 членов парламента, один воздержался. Проект же аналогичного постановления польского Сейма вызвал протесты, естественно, национал-клерикальных теток Анны Собецкой (депутат Сейма от Prawo i Sprawiedliwość) и Юзефы Добашевской (краковское Stowarzyszenie Patriotyczne). Последняя, собственно, выступлениями против Милоша и сделала себе карьеру. Стратегия не нова, но здесь, кажется, образцово клинический случай. Сначала она в 2004 году создала Społeczno-Patriotyczny Komitet Protestacyjny przeciwko Profanacji Narodowego Panteonu (Общественно-патриотический комитет протеста против профанации национального пантеона), чтобы воспрепятствовать захоронению праха поэта в крипте заслуженных костела паулинов на Скалке (он же костел Св. Михала и Св. Станислава), где покоятся Ян Длугош, Крашевский (вместе с оловянным ящиком, набитым газетами со статьями о его похоронах; любопытная идея — как они, устроители, представляли себе, кто ж эти газеты будет читать и на каком свете?), Станислав Выспянский, упомянутый тут ниже в связи с Виленским василиском Люциан Семеньский, поэты Аснык и Ленартович, композитор Шимановский, художник Семирадский. Потом весной 2007 года она попыталась развернуть кампанию против самой идеи памятника Милошу в Кракове (на сегодня это по-прежнему только идея). Мотивация все та же: Милош anty-Polak, полонофоб, ненавидел Польшу и католицизм ("Polska to ciemnogród", ага), только тем и занимался, что унижал национальное достоинство поляков. В промежутке педагог (как указано в сведениях о кандидатах) Юзефа участвовала в выборах в Сейм (2005) по списку Komitet Wyborczy Ruch Patriotyczny. Этот опыт конвертации своих литературных пристрастий в политический капитал удачным назвать трудно: как заметил Станислав Манцевич, нашелся во всем избирательном округе 71 человек, разделяющий взгляды Юзефы на литературу (0,02% голосовавших), из них один — она сама, конечно. Идея объявить в Польше следующий год годом Милоша вновь вывела на арену замысловатую пани с заявлениями о том, что уж кто-кто, а она так точно Милоша читала и твердо знает, что он в своем творчестве оскорблял Польшу и поляков.

Юстас Палецкис

  Героя Социалистического Труда Юстаса Палецкиса справедливо называют символом коллаборантства. Литературные его достижения сомнительны. Но все-таки в Балтийском архиве должна будет появиться его страничка со статьей об Аспазии из «Балтийского альманаха» и, может быть, рецензией на его книжку стихов, написанной Евгением Шкляром. А для этой страницы понадобится иллюстрация. Правда, в Балтийский архив пойдет в меньшем разрешении. Но раз уж есть такая, почему бы не загрузить ее в twitpic

(хотя фотографии фигуранта, к удивлению, находятся в интернетах).

История одной улицы

История одной улицы в Барановичах. Не то, конечно, удивительно, что она побывала Мариинской, Hauptstrasse, Szeptyckiego, Советской, Мариинской и опять Советской, а то, что смена названий на самой же улице задокументирована соответствующими табличками. Нетрудно заметить, что шрифт таблиц отличается. Тот же угол можно разглядеть на другой фотографии и с правильным комментарием, а также на еще одном снимке с другой табличкой современного названия (где не столь отчетливо акцентирован инь-янский, перевертышный номер дома, дополнительно подсказывающий символику перемен).

Вильнюсу с его такой яркой и многоцветной историей старых улиц, но монотонным однообразием табличек с их названиями такого явно не хватает. Внимание к такого рода вещам актуализировала, во-первых, статья Юлюса Наркунаса о городской типографики и, во-вторых, недели две тому назад бросившиеся в глаза особенные таблички в Неменчине: во-первых, зеленые, во-вторых, то и дело на литовском и рядом на польском. Очень симпатично.

Фотографии, кстати, кликабельны (как и все здесь, кажется). А то мы, как известно, ленивы и нелюбопытны.

Универсальное утешение

Это ничего, что Вы сидите в грязной турецкой кофейне, здешние не лучше.

Из письма А. П. Ладинского из Парижа 5 мая 1930 г. А. П. Дехтереву в Шумен (Болгария)

Мужчины с книгами

Одетый с книгой

Как известно, среди восемнадцати скульптур на пилонах в университетском костеле Святых Иоаннов дюжина изображает различных Иоаннов. Из оставшихся не менее двух с книгами в руках, у одного и того же пилона, один в кардинальской шапке, очень похожей на княжескую митру, а другой, вот этот святой Бонавентура, Doctor Seraphicus, практически великий францисанец в широкополой шляпе. Это о нем с воодушевлением и симпатией говорил в марте папа Бенедикт XVI, что на мой непросвещенный взгляд положительно характеризует их обоих. Так вот наш католический Бонавентура (о котором одобрительно, впрочем, отзывался и Мартин Лютер), как нетрудно заметить, одет с головы до ног. Да и странно было бы увидеть в храме неодетое тело, за исключением Христова, только снаружи, на фасаде, Иоанн Креститель сверкает коленкой. В целом это произведение должно говорить, что любовь к книгам и тяга к наукам вовсе не должны обдирать человека до нитки. По крайней мере так это понималось в прежние времена.

Голый с книгой

Иное говорит нам голый мужчина с книгой на фасаде Дома искусства в Таллине. Скульптуру, установленную в нише функционалистского здания (1934) в 1937 году, выполнил скульптор Юхан Раудсепп (1896—1984). Любопытная фигура (Раудсепп, а не его скульптура, хотя последняя, конечно, тоже, опять таки как никак включена в эстонский регистр культурных ценностей; ей в пару там еще, как для гендерных исследований, женщина стоит, тоже голая, но не с книжкой, а с гирляндой цветов — зачем женщине, тем более голой, книжка?): как пишут в интернетах, во время Первой мировой войны оказался в Пензе и учился там в художественной школе, где заразился кубизмом, но потом это из него повыветрилось. Правда, и эту скульптуру можно, наверное, как-то позитивно прочитать, не то что с этими книжками без штанов останешься, а в том смысле, что за образованность можно и последнюю рубаху отдать.

Поневоле задумаешься, а есть ли в Вильнюсе пример неодетой статуи с книжкой? Евангелисты в нишах Кафедрального собора, студентка на Зеленом мосту — голыми не назовешь. А больше что-то и не припоминается.