Мужчина с книгой

Давненько не брал я в руки шашек. 

Но тут повод случился: внезапно на рижской улице Лачплеша голову задрал, высоченный пафосный фронтон art nouveau. А там назидательные барельефы: cлева бородатый и лысый мужчина антично возлежит, читая большую книгу, чем и включается в серию наблюдений над мужчинами с книгами. И тут-то и можно бы, казалось бы, поморализировать: сколь высоко человека может вознести чтение книг! Но там справа возлежит не совсем одетая женщина, которая тоже чем-то как будто занята. Прядет, похоже. И, быть может, нить судьбы выпрядает. 

А между ними по центру заходится в крике отчасти утратившее человеческий облик дитя. Специально увеличил барельефы для наглядности. И чему они нас учат?  Скорее всего тому, что если прясть и ткать, отвернувшись от ребенка, он, скорее всего, монстром станет.   

Прибалтийские русские: история в памятниках культуры

Один из авторов

 История для меня грешного началась в апреле 2008 года, когда Александр Гапоненко, президент Института европейских исследований (Рига), предложил принять участие в подготовке и реализации проекта, приуроченного к 300-летию включения Лифляндии и Эстляндии в состав Российской империи (1710). Предполагалось составить и выпустить каталог памятников материальной культуры, связанных с жизнью русских в балтийских странах Балтии, и провести научную конференцию. К сожалению, по разным причинам не удалось привлечь к работе некоторых предполагавшихся историков, краеведов, авторов публикаций о православных храмах Литвы. А конференция («Памятники русской материальной культуры в странах Балтии. 1710—2010») состоялась осенью 2009 года, когда работа над изданием практически завершалась: правильнее было бы нам еще в начале собраться на рабочем семинаре и обсудить, какие объекты и на каких основаниях включать, по какой схеме и в какой манере описывать. Тем более, что знакомый с незапамятных 1990-х годов Юрий Мальцев и его коллега Коробов из Общества охраны памятников русской культуры в Эстонии давно стали экспертами по части выявления и грамотного описания объектов культурного и исторического наследия. 

Презентация на Раугиклос 25

Среди авторов книги (и участников той конференции) оказались и другие старые знакомые — рижане Анатолий Ракитянский и Олег Пухляк, Михаил Петров из Таллина. Себе отвел роль координатора и редактора, постаравшись статьи распределить, между прочим, среди бакалавров русской филологии и тогда еще студентки Александры Самойленко, Анны Мороз, Юли Кузинковайте (на снимке вверху), не без надежды на то, что, может быть, втянутся и вырастут в специалистов по этому делу. Книга вышла весной, а в понедельник наконец увидел ее живьем. Она приняла все-таки форму отнюдь не каталога, как мне воображалось, и очерки объектов оказались сильно подредактированными, приобретя налет беллетризованности. Надо ли говорить, что это не совсем то, на что надеялся. 

Прибалтийские русские

К важным недостаткам можно отнести отсутствие указателей: напрашиваются, помимо именного, указатели предметный и местностей. Режет глаз «Дворец Зубовых в Шауляе» (с. 200), при том, что по соседству (склонением в единственном числе все же удивляет) «Парк графа Зубова в Шяуляе» (с. 208). Или вот, среди неизбежных опечаток, подпись под фотографией Репнинской часовни у входа в парк Вингис: «Родовая часовня на кладбище Висагинас» (с. 172; имелся в виду таки Вингис, очевидно). Нетривиальна структура: внутри каждого из пяти хронологических разделов объекты разнесены по современным административно-территориальным единицам, так что Дерптский университет, памятники Барклаю де Толли или академику Карлу Бэру в Тарту искать надо в Лифляндской губернии, где по соседству рижские здания, отдельно от ревельских Екатериненталя, могилы Крузентштерна и Свято-Никольской церкви (Эстляндская губерния), а режицкие и динабургские объекты числятся, естественно, по Витебской губернии.

Интервью Первому Балтийскому

Библиографическая инфо: «Прибалтийские русские: история в памятниках культуры (1710–2010)» (Рига: Институт европейских исследований, 2010; 736 с.). Под общей редакцией А. В. Гапоненко. Вводные статьи А. В. Гапоненко, П. М. Лавринец, Ю. П. Мальцев. Редактор О. О. Язев. ISBN 978-9934-8113-2-6.

Кроме того, перечисление (неполное) описанных объектов и авторов. Накануне презентации в Вильнюсе наговорил для радио, но вовремя не слышал и в архиве передач сейчас не нахожу; появится со временем, наверное. Что и как показал Первый Балтийский, тоже не видел. 

Публика

Публики собралось, как для знойного августовского дня, порядком (о прессе, спасибо, Нина Мацкевич похлопотала); привезенные Александром Гапоненко проездом из Калининграда все 35 штук книг были стремглав разобраны (остаюсь должным авторскими экземплярами Ирене Некрашене в Шяуляй, Римантасу Жиргулису в Кедайняй, Римгаудасу Рилишкису в Маркучяй). Комментарии по поводу презентации см. в Дельфи и «День за днем», а в Фотобанке Владимира Царалунги-Морара симпатичный фоторепортаж. «Экспресс-неделя», «Литовский курьер», «Живой колос» еще, может быть, отзовутся; Регина Лаукайтите собралась для "Knygų aidai" отзыв писать (журнал с периодичностью в два месяца, если не больше, так она еще семь раз может передумать).   

Faustino Rivero Ulecia и Spara bolle

Прибалтийские русские

Предусмотрительно и заблаговременно озаботившись предстоящей презентацией книги «Прибалтийские русские: история в памятниках культуры (1710—2010)», провел чуть ли не два часа в супермаркетной прохладе, главным образом в непроизводительном и малоэффективном выборе вин. С водкой, например, всегда намного понятнее. В конце концов остановился на испанском сухом белом и таком же красном. Но разве можно было не помнить об очередном bubble day в ближайший понедельник (тем более юбилейном пятнадцатом и, кажется уже не только в Вильнюсе, Каунасе и Лондоне, но и Дублине)? 

Спара болле

Ноги сами так и ведут к полкам с известного рода товаром. И рядом со знакомыми Miracle Bubbles наметанный глаз тут же обнаруживает Spara bolle. Чтоб понятнее было, это такой Soap bubble shooter как бы итальянской «лафермы» Villa Giocattoli, вселенского лидера в сфере производства игрушечного оружия, китайской, конечно, продукции, по-русски сказать пузыремет. Восемь литов, и готичненькие космические  крылатые монстры в клешах на картонке.  Рукоятка мелковата, практически на три пальца от силы. Видел их в деле у племянницы в руках. У нее оружие, кажется, быстро стрелять перестало. Может быть, мне больше повезет.

Новое прочтение Вильнюса

Naujasis Vilnaus perskaitymas

Между тем, как сообщил коллега Григорий Поташенко, уже в Издательстве Вильнюсского университета вышла книга "Naujasis Vilniaus perskaitymas: didieji Lietuvos istoriniai pasakojimai ir daugiakultūrinis miesto paveldas" («Новое прочтение Вильнюса: большие исторические дискурсы Литвы и многокультурное наследие города»), помеченная прошлым годом, но вышла реально этим летом (это уже не первый случай на моей памяти, взять тот же последний выпуск "Slavistica Vilnensis"; в былые времена издатели, наоборот, книги следующим годом помечали, чтоб они поновее выглядели). Библиографические данные для ценителей оных:  Naujasis Vilnaus perskaitymas: didieji Lietuvos istoriniai pasakojimai ir daugiakultūrinis miesto paveldas. Redakcinė kolegija: prof. Alfredas Bumblauskas, prof. Šarūnas Liekis, doc. Grigorijus Potašenko. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 2009. 316 p. ISBN: 978-9955-33-522-1. С иллюстрациями. На обложке, как нетрудно догадаться, репродукция довольно популярной литографии русского художника Василия Садовникова, тиражированной в свое время в составе знаменитого «Виленского альбома» поляка мецената Яна Казимира Вильчинского, что символично. Сколько знаю, в сборник вошла, в частности, статья Томаса Венцловы — как понимаю, версия его статьи (с идеей, вынесенной в заглавие, согласно которой основополагающей для Вильнюсского текста является ностальгия, решительно несогласен, поскольку и ностальгия — эмоционализированная филиация более фундаментального принципа прецедентности). Что до русской Вильны, то о ней в книге, конечно, колоссальные вещи, отчасти изложенные ранее на русском там и сям как раз для того, чтобы их подвергли сомнениям и критике, но где ж ты критики в наш век нанотехнологий и твиттеров дождешься?

Святые с книгами

В продолжение и развитие начатого было неделю тому назад разговора о голых и одетых мужчинах и женщинах с книгами, необходимо отметить, что в городе Вильнюсе имеются еще статуи человеческих существ обоего пола с книгами. Дойдя до слова «человеческих», заколебался. Все-таки святые. Слева святой X с синей книгой. Справа святая Y с красной книгой. А стоят они в кармелитском костеле Всех Святых на улице Рудницкой.

Русские в обществе Литовской Республики

Эту книгу мне грешному подарил один из двух ее соавторов Андрюс во время конференции, посвященной 70-летию со дня рождения Иосифа Бродского. Ему пришлось заканчивать эту книгу одному: в марте 2008 года Натальи Касаткиной не стало. 

Natalija Kasatkina, Andrius Marcinkevičius. Rusai Lietuvos Respublikos visuomenėje 1918—1940 m. Istorinės retrospektyvos konstravimas. Vilnius: Socialinių tyrimų institutas / Eugrimas, 2009. 359 p. ISBN 978-9955-790-83-9. Iliustr., bibliogr.: p. 340—351, santrauka anglų k.: 284—313. Asmenvardžių rodyklė: p. 352—359.

Помеченная 2009 годом, реально вышла  этой  весной. На обложке репродуцирована "Весна в Каунасе" Мстислава Добужинского. Среди иллюстраций есть еще несколько работ художника — "Базар в Шяуляй" (1934), "Чайная в Старом городе" (1930, со звездчатыми сводами, на которые трудно не обратить внимание), еще несколько видов межвоенного Ковно и литовской провинции. Сверх того, еще свыше двух десятков архивных фотографий — групповые снимки в имениях Дмитрия Зубова и Иллариона Васильчикова, с Федором Шаляпиным, сцены, например, зарядки в русской гимназии.

Флаг Каунасской Русской гимназии

Книг о русских межвоенной Литвы немного. Кажется, вовсе нет; могу вспомнить разве что сборник статей Наталии Касаткиной, Асии Ковтун, Григория Поташенко, Дарюса Сталюнаса, меня грешного и других "Русские в Литве (1918—1940): определение проблемы" (Каунас: Vytauto Didžiojo universitetas, 2001). О православной церкви вышли книги (тоже на литовском) Андрюса Марцинкявичюса, Регины Лаукайтите; статьи о Бухове, Добужинском, Карсавине, Лаппо, о русской печати, актерах и режиссерах, например, Кристины Сакалавичюте, Татьяны Ясинской, то-се; еще особенно хорошо старообрядческая тематика разработана.

Андрюс Марцинкявичюс

На таком фоне книга выделяется системностью, последовательностью и особым, новым для темы сугубо социологическим подходом, анализом социальных аспектов жизни русских межвоенной Литвы. В пяти главах рассматриваются демографические факторы (между прочим, вопреки названию подглавки "Переписи как политический конструкт" удивило все же, так сказать, доверие к данным переписи 1923 года, при том, что приводятся сомнения в достоверности ее данных еще Александра Тыминского и уже наших дней — Кшиштофа Буховского, Артура Германна), развитие системы просвещения, профессиональные занятия русских и их положение на рынке труда, деятельность русских общественных организаций, сложные конфигурации гражданского самосознания, конфессиональной принадлежности, культурных приоритетов.
Особенно понравилась страница 21: Ypač paminėtinas rusų kultūros Lietuvoje istorikas Pavelas Lavrinecas, skyręs ne vieną monografiją ir straipsnį rusų literatūros, teatro ir kitoms kultūrinės saviraiškos nušviesti etc.

Upd.: Тем временем ru.delfi.lt появилось интервью с Андрюсом Марцинкявичюсом по поводу и в связи с книгой: Наталия Зверко. Социолог: проблемы русских Литвы разных эпох схожи. Delfi. 27 июля 2010 г.

Памятники русской материальной культуры в странах Балтии

Удосужился наконец переписать себе в Либерею содержание книги, изданной в Риге Институтом Европейских исследований по материалам конференции ноября прошлого года. Там и мое сочинение имеется, между прочим. Независимо от качества самих статей, среди которых есть несколько дельных и информативных, издание в целом производит впечатление едва ли не любительского, - сделанного с любовью, но несколько дилетантски. Ни тебе, во-первых, ISBN, ни тебе УДК, метрики нет и тираж не обозначен, где отпечатано - неизвестно. Название на титульной странице "Материальные памятники русской культуры в странах Балтии" не совпадает с вариантом на обложке. Наконец, авторы в самом тексте, не в оглавлении, подаются по-разному: одни - с двумя инициалами (Ю. П. Мальцев, И. Н. Коробов, Н. А. Сурин), другие - с одним, причем коллега Поташенко с инициалом Н. (а не Г.), третьи - по фамилии и имени (Лавринец Павел, Гапоненко Александр), четвертые - по имени и фамилии (Владимир Никонов, Феликс Талберг, Людмила Клешнина, Ирина Арефьева, Анатолий Ракитянский). Зато три десятка иллюстраций, большей частью утраченных или заброшенных и забытых памятников разного рода.