От Ягеллы ренегата

Возносясь под небесами,
Над литовскими лесами,
Православный русский крест,

Вновь блестит, что солнца луч

Светел, дивен и могуч!
Здравствуй, Русь! четыре века
Не видались мы с тобой,  —
Волей злого человека
Разлученною сестрой!
От Ягеллы ренегата
Свой предавшего народ,
Игу римского разврата,
Как несчастьем ты богата!

И так далее. Там какой-то странный ритмический сбой выскочил («Путь давать, для той свободы, / К какой идем с отцем — / С русским соколом-Царем»), что говорит, должно быть, о непосредственности и искренности чувств. Вот какие славные стихи печатали в Вестнике Западной России (1866, Кн. X. Т. IV. С. 67—68), между прочим, в типографии Адама Киркора.

Хворания по моде Николая Страхова

«Веских оснований для того, чтобы сформулировать заглавие статьи таким образом, у нас, к сожалению, нет, так как нет никаких документальных свидетельств о существовании ... », — прекрасное начало научной статьи (Л. Зайонц. «Хворания по моде Николая Страхова, или Об одном неосуществленном замысле Ю. М. Лотмана». Антропология культуры. Вып. 2. Москва: Вердана, 2004. С. 171). Когда вырасту большой и образумлюсь, то, если повезет, всегда буду так научные статьи начинать. 

Спасибо за книжки доброй Татьяне Владимировне и послужившей, можно сказать, медиатором Елене Михайловне.

Иезуиты в России

Когда вырасту большой и образумлюсь, то, если повезет, займусь на досуге образом иезуита в русской культуре. Удивительная вещь: если не Литва, то уж Вильнюс точно обязаны им лучшим, что в них есть — Университетом и барокко, а носитель истинно русского национального изоляционистского самосознания Савел Прокофьевич Дикой самородка Кулигина раз татарином называет, другой раз племянника Бориса ругает «Я с тобой и говорить-то не хочу, с езуитом». А руководящие русскими нигилистами кукловоды иезуиты в «Некуда» Н. С. Лескова? Про роман Вс. С. Соловьева «Княжна Острожская» (1876), живописующий козни иезуита Антонио Чеккино, страшную деятельность «созданной адскою силою» дружины иезуитов, «невидимые стрелы которой были насквозь пропитаны смертоносным ядом», и иезуитский костел в Вильне с таинственными подземельями (зловещее место пыток и бесследного исчезновения людей) что и говорить: читатель на последних страницах с облегчением вздохнет — от той адской силы остались развалины да «монастыри их со всеми своими страшными тайнами, с цепями и грудами костей человеческих, разбросанных в подземельях. А на этих развалинах созидается православная церковь и звучит русское слово».

Особенно же примечательно письмо священника Успенской церкви г. Ижевск тов. Сталину декабря 1942 года с просьбой построить на его, священника, личные сбережения два боевых самолета «Александр Невский» и «Дмитрий Донской», чтоб эти грозные машины покарали «виновников человеческих несчастий — гитлеровских иезуитов» («Правда», 5 января 1943 г.).

Rusiškasis Vilniaus tekstas

ISBN 978-9955-33-522-1

Между тем коллега Григорий Поташенко вручил книгу "Naujasis Vilniaus perskaitymas: didieji Lietuvos istoriniai pasakojimai ir daugiakultūrinis miesto paveldas" со статьей меня грешного (в переводе Ирены Поташенко, отважно справившейся со стихами, – ну пусть по две-три строчки, – Федора Глинки, Тютчева, Павла Кукольника, Саши Черного, Евгения Рейна и других), под одной обложкой со статьями и эссе харизматичного Альфредаса Бумблаускаса, Валентины Брио (фрагмент ея книги 2008 года «Поэзия и поэтика города: Wilno – וילנה – Vilnius»), Чеслава Милоша (перевод его памятной, можно сказать, проповеди-исповеди, опубликованный в издании: Günter Grass, Czesław Miłosz, Wisława Szymborska, Tomas Venclova. Pokalbiai apie atminties ateitį. Gespräche über die Zukunf der Erinnerung. Rozmowy o przyszłości pamięci. Vilnius: Baltos lankos, 2001), Томаса Венцловы (текст варшавской лекции 2009 года, на литовском публиковавшийся в Kultūros barai и в других интернетах, доступный также на английском), поэта Георгия Ефремова, историка Шарунаса Лекиса и Юргиты Шяучюнайте-Вярбицкене (о еврейском наследии), Татьяны Поклад (о белорусском, конечно), Григория Поташенко (о старообрядческой традиции в Вильнюсе). 

Харизматичный Бумблаускас

А также Расы Чяпайтене (очень интересный анализ применявшихся стратегий памяти и возможных практик и перспектив этого дела), Марии Дремайте (про «советскую литовскость» архитектуры социалистического Вильнюса), Д. Мачюлиса – А. Никжентайтиса – В. Сафроноваса (о символическом овладении многокультурными Каунасом, Клайпедой, Вильнюсом), с многочисленными и большей частью нетривиальными фотографиями и репродукциями, – их под 160 насчитал на 316 страниц. 

Эссеистичный Ефремов

Под это дело, во-первых, не мог не вспомнить мудрой мысли Томаса Венцловы о том, что какую книгу про Вильнюс ни выпусти, едва ли не про каждую можно сказать, что такой еще не было (кто слушал или, может быть, читал на белорусском Радыё Свабода в июле, как там Павал Лаўрынец дзяліўся уражаньнямі пасьля прэзэнтацыі, тот должен помнить –  «Вільня такі горад, што якую б пра яго кнігу не выдавалі, пра кожную можна сказаць – такой яшчэ ня было»). Во-вторых, загрузил пдф своего сочинения, раз уж точно на бумаге есть, в известное место. В третьих, снабдив деликатно снабдив  сей пост  (над отделкою которого недолго мудрил) приличными случаю фотоснимками, отнюдь, как видно, не перебарщивая (вот Никжентайтис, например, в закромах остался, и Поташенко, и Венцлова, и другие),  и, не обскобливши, пустил на свет. 

Аннотация (lt). То же в другом месте (с комментарием, кстати говоря, Рышарда Мацейкянца).

Везде на Западе люди живут по-людски

В. В. Грязнов

Когда в постмуравьевскую эпоху зал Смуглевича, служивший некогда аулой Виленского университета, готовили под репрезентативный читальный зал Виленской Публичной библиотеки (открытой 24 мая 1867 года), то старые фрески уничтожил художник Василий Грязнов — «суетящийся, кричащий, ругающийся, неисчерпаемый в темах древнерусской стенописи, сокрушающий, изгоняющий кистью своей "Польшу", всюду, всеми способами, — вплоть до варварского уничтожения исторических фресок», как вспоминал его Александр Жиркевич (А. В. Жиркевич. Сонное царство великих начинаний (К столетнему юбилею дня рождения Ивана Петровича Корнилова). Вильна: Русский почин, 1911. С. 173). Речь шла в первую очередь о фресках аулы: Грязнов причислен к сотрудникам Муравьева, которые

     ...торопились, причем не стеснялись даже совершать научно-археологическия варварства — в роде уничтожения ценных, исторических, художественных фресок в так называемом актовом зале «Aula», служившем некогда для ученых заседаний б. Виленского Университета и Медицинской Академии, с заменой их живописью в византийском стиле...

А. В. Жиркевич. Сонное царство великих начинаний (К столетнему юбилею дня рождения Ивана Петровича Корнилова). Вильна: Русский почин, 1911. С. 32.

Тот же Грязнов в августе 1908 года на заседании общества «Крестьянин» в помещении Русского общественного собрания выступил с речью, в которой заявил:
     Со времен Владимира говорим одно и то же. Везде на Западе люди живут по-людски. Посмотрите, даже в Чехии чехи сделались людьми образованными. А почему? Потому, что там найден новый путь.

В обществе «Крестьянин» // Северо-западный голос. 1908. № 811. 5 августа. С. 4.

Найденный путь к тому, чтобы начать жить, наконец, по-людски, как на Западе, заключался в том, чтобы ввести в школах преподавание рисования на память. Судя по всему, таки не ввели.

Христианское слово

Эксклюзивная возможность предпросмотра будущей передачи «Христианское слово», которую зрители LTV увидят в конце октября, а читатели моего блога могут посмотреть уже сейчас. Ролик загрузил создатель передачи Леонид Глушаев, под руководством которого позировал камере в последний день августа. По поводу книги «Прибалтийские русские: история в памятниках культуры (1710—2010)» о памятниках, преимущественно православных, в Литве и особенно в Вильнюсе.

Трутнев и Жиркевич

Смутно помнил, что с полотном И. П. Трутнева, изображающем посещение императором Александром II Виленской публичной библиотеки, что-то не так. Картина, писанная маслом, изображала государя, рассматривающего у стола достопримечательности библиотеки в присутствии генерал-губернатора Э. Т. Баранова, попечителя Виленского учебного округа И. П. Корнилова, служившего тогда при Корнилове А. П. Владимирова (известного сочинениями «Чай и вред его для телесного здоровья, умственный, нравственный и экономический», «Кухня, как путь эмансипации женщины» и «Чем набивают головы детей») и письмоводителя библиотеки Ю. М. Новашевского, была повешена в парадном читальном зале на почетном месте, над входными дверьми. А что с ней не так, оказывается, писал А. В. Жиркевич:

    Кому же и виленских старожилов, интересующихся местным прошлым, не известно, что Корнилов в ожидании приезда царя, полагая, что таковой приезд будет еще не скоро, ушел к себе на время, в квартиру, так что, когда государь действительно осчастливил библиотеку посещением, то Ивана Петровича там на лицо не было?!
    Спросите об этом, для проверки слов моих, у писавшего картину академика Трутнева, у здравствующего до сих пор Ю. М. Новашевского, и они вам подтвердят справедливость мною сказанного.
    Еще хуже, на взгляд наш, обстоит дело, если, как рассказывают, библиотечная комиссия знала об отсутствии Корнилова и заставила нашего маститого, талантливого художника уклониться от истины, желая увековечить на картине и основателя Библиотеки.

А. В. Жиркевич. Сонное царство великих начинаний (К столетнему юбилею дня рождения Ивана Петровича Корнилова). Вильна: Русский почин, 1911. С. 50—51.